Подоспевшие придворные рассыпались в пышных поздравлениях молодому королю с блестящим успехом; Конн лишь отмахнулся. Он ловил взгляд отца, однако Конан отчего-то хмурился. Заметив взор сына, киммериец, словно спохватившись, крепко хлопнул его по плечу, выражая свое молчаливое одобрение, и молодой король тотчас просиял.

– Нельзя терять времени, – громко произнес он. – Раненых – в обозы! Бросить все тяжелое! Идем на Шамар.

– Твой сын быстро усваивает уроки, – шепнул Конану посланец Крома. Киммериец криво усмехнулся – что толку в подобных похвалах, если час от часу все усиливается и усиливается не ощущаемое другими давление на него, Конана, если все громче и громче звенит в ушах многоголосый неотвязный вой: «Кара будет страшна! Пищей для демонов станет твоя плоть, а душу твою мы обречем на такие страдания, что содрогнется самая глубинная из преисподен!»

Валерия тронула пятками бока своего коня и очутилась подле Конана.

– Если ты не сделаешь это сам, – прошипела воительница в самое ухо киммерийцу, – то, клянусь сблизившими нас Алыми Гвоздями, я совершу это своими собственными руками – и делай потом со мной что хочешь. Я сумею умереть; но лучше смерть и обычное посмертие, чем то, что уготовлено нам, если мы не исполним порученного!

Киммериец метнул на былую соратницу испепеляющий взгляд.

– Тогда, клянусь Кромом, я убью тебя прямо сейчас… – прорычал он. – К чему откладывать славное развлечение? Запомни, глупая: Конна ты не тронешь и пальцем. С этими Неведомыми я буду драться до конца, и мы еще посмотрим, чья возьмет!

«Браво, браво, браво, киммериец! – тотчас раздался в его сознании неслышимый для прочих голос. – Так даже интереснее. Давай-давай, старайся, пигмей, суетись, муравей, потешь еще немного Неведомых, прежде чем они пресытятся игрой и обратят тебя в пыль!»

Глухо хрипя от ярости, Конан сжал огромные кулачищи. В прошлом ему не раз приходилось выступать против Богов – и он одержал немало побед; но как прикажете бороться с противником невидимым, постоянно слышащим все до единого твои слова и вдобавок читающим твои мысли?!

Валерия криво дернула щекой и отъехала; Конан тотчас же зычно воскликнул, призывно махнув рукой подъезжавшему Паллантиду:

– Друг мой, мне кажется, королевская охрана явно маловата. Почему бы не добавить пару десятков «черных драконов»?

Конн побагровел – он готов был провалиться сквозь землю от стыда. Ему показалось, что отец опекает его, словно неразумного ребенка; однако Конан, притянув сына к себе, шепнул ему на ухо:

– Так надо. Верь мне и пока ни о чем не спрашивай!