Множество «если бы» простиралось непреодолимым рвом между прошлым и настоящим. Но он выжил. Баюкая истерзанное тело и шепча коды трансгалактических передач. Проклиная самого себя и, одновременно, надеясь на помощь. Верил, что корабль и часть команды — целы. Похоже наблюдатели в шаттле тоже вдохнули прах, раз челнок упал. Но «Сияющий»… С ним ничего не могло случиться. Он висел в недосягаемости, на орбите. Ведь у изоморфов нет пушек, истребителей и космических кораблей. А на крейсере оставалось еще десять человек. И осторожный Людвиг, и язвительный бородач Артемов. Они должны были спастись и спасти остальных. Или хотя бы Тима. А если не хотят, то пусть хотя бы спалят ядерным ударом чертову горную гряду.

Дни текли, сливались в одно полотно, но «Сияющий» так и не пришел на помощь. Ру Флаа, наверняка, знал ответ на вопрос о корабле и команде. Но пока Тим осознавал себя контр-адмиралом, то сцеплял зубы и старался не выдавать надежд. Когда же стал Чагой, не осмеливался задавать вопросы. Постепенно мысли о корабле и вовсе исчезли, растворился вместе с воспоминаниями, словно старый сон о чужой жизни. Куда делись остальные члены команды для Чаги не имело никакого значения. Они погибли. А он спасся. Единственный. Потому что его сохранил Хозяин.

На злой земле Стен Флаа Тим бросил всех: вечно что-то читающую и жующую Елену, правдоруба Джефа, Сью с ее локтями, коленками и вздернутым носом, старого самурая Ичиро. Он убил Рея, пытавшегося остановить это безумие. Павших богов поглотила черная земля. Но все они были просто людьми и его командой. Какое он имел право отказаться от общей судьбы и принести в жертву своей мечте их — но не себя? Позволить себе сбежать в покой Дальних Пределов. Какое он имел право выкинуть из головы пропавшую часть команды? Не искать ответа на вопрос, что с ними случилось на орбите Орфорта? Тим принадлежал каждому из них, и тому, что натворил по капризу своего самолюбия.

«Снова сбежишь?»

Хотел бы. Но от себя — не получается.

Тим Граув поднял глаза на стылую махину МихМиха и на Ирта. Тот приподнялся с ложемента, а в глазах переливалось кроваво-белое пламя. В огромных, нечеловеческих. Но их вообще не должно было быть у изоморфа.

— Я поведу крейсер на Орфорт.

* * *

Тимоти Граув сконцентрировался на всплывающих перед капитанским мостиком цифрах, параметрах и спецификациях. Ни о чем, кроме них, не имело смысла думать. Поздно оглядываться. Страшно смотреть вперед. Тараканьи челноки лепились к гипертрофированным ребрам шлюзов крейсера. Махина вибрационного корабля Роя Мобильного боя висела над «Гордостью Португалии», заслоняя собой свет звезд. Гигантское нутро консервной банки содрогалось от усилий инсектоидов. Требовалось почти полное оснащение. На этом межпланетном мусоре отсутствовал даже солнечный парус. А он — последняя надежда на выживание и возвращение. Почти миллион наносолнечных слоев батареи могли дотащить задницу домой даже из самого медвежьего угла вселенной. А еще парус мог помочь приземлиться на проклятом Орфорте. Хотя сгореть в атмосфере — для Тима будет лучшим исходом.