— Чаю с дороги или покрепче?

Офицер плеснул в собственный стакан жижу из пыльной пузатой бутылки и с ироничным вопросом изогнул брови. Одуряюще пахнуло коньяком.

— Нет, спасибо. Не хочется.

— Напрасно, капитан, напрасно, — и, откинувшись назад, он взялся внимательно рассматривать Тима. — Как долетели?

— Спасибо. Очень быстро, — поморщился тот в ответ.

Генерал-майор удивленно покачал головой. Представление о быстром у него, по-видимому, было другое. Счастливый человек.

— Что ж, если быстро, то и хорошо. Но от выпивки зря отказываетесь. Нам с вами надо найти истину, а как говорили древние, in vino veritas. То есть, не берись за серьезное дело, не разобравшись в самом себе.

Вот уж действительно. Именно это и стоило сделать, прежде чем являться сюда. Теперь уже поздно. Оставалось молчать и пялиться в два серых, близко посаженных глаза. На фоне густых русых волос и рыжеватой щетины они выглядели яркими, хотя в глубине плавала нетрезвая муть.

— Следователь комитета межпланетных расследований Никита Ларский, — резко и коротко бросил офицер и протянул широкую короткопалую ладонь.

— Почему следователь? — спросил Тим, отвечая на рукопожатие. — Ведь расследование завершено, и суд уже был.

— Да-да, — протянул Ларский. — Все было, но ничего не закончилось. Так бывает иногда. Но вы, наверно, и сами знаете, капитан.

Намек не понравился, словно Ларский догадывался о том, что Тим прятал даже от себя. Накатило раздражение вперемешку со стыдом. Он уставился на ноготь большого пальца, который успел обгрызть еще с утра.

— Чего вы от меня хотите? — выдавил сквозь комок в горле.

Следователь какое-то время молчал, потом вскочил и пружинисто обошел стол. Роста он был среднего, в движениях и мимике угадывался напористый характер. Такой не отступится, пока не перетряхнет чужую память, как шкаф с лежалым бельем. Захотелось оттолкнуться от стола и увеличить дистанцию между собой и этим пронырой. Но он сдержался и перевел глаза с дружелюбно скалящегося Ларского на стакан, в котором забулькала влага.

— Не хотите чаю с коньяком, не надо. Выпейте мятного лимонада, капитан. У вас явно слишком пересохло горло, чтобы поболтать по душам.

Он что, насквозь его видит? Тим скривился:

— Вытащили меня с Дальних пределов для болтовни о чудовищах под лимонад и коньячок. Не слишком ли ваша душа срослась со служебными полномочиями?

Ларский расхохотался.

— А вы не так просты, капитан. Язык не всегда вам друг? Но мне так без разницы.

Он плюхнулся в кресло и шумно выдохнул.