Принца полностью поглотило созерцание собственной красоты — он приглаживал волосы, вертел головой, влюбленно глядя на свое отражение, а еще — шевелил пальцами на руках и ногах, проверяя, сохранили ли они прежнюю тонкость и достаточно ли глянца на черных когтях. Домоправители и челядь умиленно глядели на своего господина и счастливо вздыхали.

Мэтр Абревиль, который изнывал от желания поговорить хоть с кем-то о том, насколько происходящее неправильно и возмутительно с точки зрения магического права, подобрался поближе и прошептал на ухо Джуп, которая, поднявшись на ноги, отряхивала платье:

— …Возможно, это магическая аномалия, вызванная внутренним логическим противоречием в структуре заклятия!..

— Что?.. — не поняла Джуп, которая, разумеется, не слышала внутреннего монолога волшебника, который предварял это заключение.

— Аномалия! — повторил вполголоса Мимулус, с растущей неприязнью глядя на принца, без устали любующегося самим собой. — В формуле заклинания могли содержаться архаические составляющие, действие которых непредсказуемо — в силу того, что такие неопределенные явления, как любовь, очень сложно выразить в словах. Не исключено, что в древних волшебных формулах любовь определялась как способность к самопожертвованию ради кого-либо… Или, что еще возможнее, эта магия не слишком-то разбирается в видах любви, так что ей хватило и дружбы — но такой, где друзья решаются подвергнуть жизнь опасности во имя спасения друг друга… Видишь ли, Джуп… сначала ты по доброй воле вернулась с Его Цветочеством в поместье, хотя знала, что это грозит тебе смертью… Затем он отпустил тебя, рискнув своей жизнью… — тут лицо мэтра Абревиля стало таким кислым, что никто не усомнился бы: он рассуждает сейчас о явлениях, совершенно ему непонятных и оттого — ужасно раздражающих. — И все это выглядит, как… как… — тут волшебнику пришлось вовсе туго, поскольку нужные слова его язык просто отказывался произносить — так глупо они звучали с точки зрения ученого правоведа.

— Как что? — спросила безжалостная Джуп.

— Как ДРУЖЕСКАЯ ЛЮБОВЬ! — прохрипел мэтр Абревиль, немедленно покраснев до самых корней волос.

— Возможно, ты прав, Мимму, — сказала Джуп, которую слова волшебника ничуть не смутили, ведь в силу своего исключительного простодушия она из рук вон плохо разбиралась в двусмысленностях. — Я несколько раз замечала, что каждый раз, как я поступала по отношению к Его Цветочеству хорошо — мне тут же самой становилось легче. Выходит, если у меня получалось сделать его чуть счастливее — действие проклятия слабело. И наоборот, стоило мне только обмануть его или подумать о том, что я должна его бросить…