Теперь же, всё круто поменялось.

За три года правления крупнейшей страной меня прозвали Кровавым Императором. Несмотря на то, что мною не была выпита и капля крови. Прозвище закрепилось из-за учащения военных кампаний, кровопролитных и безжалостных, прикрывать которые не помогали благороднейшие из лозунгов. Когда среди недовольных находятся люди с фракционным влиянием, то от них приходилось избавляться быстрее, чем человек успевал моргнуть несколько раз.

В результате меня прозвали тираном.

Раньше бы я впал в легкое недовольство, что не удалось сохранить маску благородства. С возрастом мнение по этому поводу кардинально изменилось. Если у подданых имеются силы, чтобы критиковать власть — значит это счастливые подданые.

За три года экономика страны расцвела, как апрельские розы. Тысячи торговцев вели свои дела со счастливыми улыбками. Во многом за счёт роста платежеспособных граждан Империи, а по вечерам эти же торговцы рвали волосы на своих головах из-за возросшей конкуренции, заставляющей их сбавлять цены для покупателей. Уж такие противоречивые торговцы на наших рынках. Государственные служащие от них не далеко ушли, правда их тревоги и радости лежали в совершенно другой области.

Локальные чиновники тряслись перед протянутой взяткой, вплоть до потери сознания. Несколько публичных пыток государственных преступников, а также обширная шпионская сеть, подставные взяточники и много другое. Всё это в совокупности сделало работу чиновника одной из самых опасных для продолжительности жизни, при этом, весьма хорошо оплачиваемой с кучей льгот в придачу. Наверное, кроме моего личного фальсификатора из Лектората, все другие власть имущие сковали свои возможности страхом. Ведь если поймают, то благородный суд неудачливых воров обойдёт стороной. Поскольку до него ещё нужно дожить.

Если преступник попал под руку «правосудия», то его голова очень медленно слетала с плеч, доставляя жертве определенные страдания, которые словно лихорадка перекидывалась на рядом стоящих зевак. Под напором нескольких лет, мой клинок заляпался кровью немалого количества существ. Теперь рядом с императорским троном был воткнут очаровательный клинок, но с настолько мрачной историей, что более историки никогда не опишут его красоту.

В итоге, я оказался на окровавленном троне с темным клинком, покрытым трещинами от бесчисленных закалок в крови врагов, отличавшихся от меня положением в обществе, стороной баррикады или расовой принадлежностью.

— Твоя самодовольная улыбка меня бесит, — недовольно выразилась Эсдес, закидывая ногу на ногу с особым дискомфортом. Поскольку она вынуждена наряжаться в самые модные и изысканные наряды, привычный для неё жест в платье даже спустя годы давался не лучшим образом.