— Да! Так точно! Мы будем беречь вещь Его Величества больше жизни! — хором воскликнули четыре амбала, а затем трое из них косо посмотрели на чуть не упавшего человека, который мог здесь всех похоронить.

— Такой ты мне нравишься больше, — напористо призналась леди в красном, сразу обволакивая мою руку и пристраиваясь поближе ко мне.

Возможно, она научилась отличать мои улыбки по степени их правдоподобности. По сути, целиком и полностью моя ошибка. Я стал чаще выражать свои эмоции, а внимательная охотница приобрела навык их классифицировать по одной известной только ей схеме. А, точно, ещё есть Акаме. Девушка тоже нагоняла в этом вопросе Эсдес. Единственная, кто по-прежнему не могла отличить правду от лжи, хотя бы на минимальном уровне — это Челси. Ей всё нравилось, вне зависимости от степени фальши. Для неё главное, что есть доступ к имперской кондитерской, а для счастья более и не нужно, разве что иногда случайно путать свою комнату с моими покоями во время холодных ночей.

— Ладно, пойдёмте, — возвращая нормальное выражение лица, мы все вместе пришли к не самой маленькой, но и не самой большой избушке. Как выяснилось, рядом с ней убирала снег весьма миловидная особа. С длинными белыми волосами, утонченной мордашкой и тонкими руками, так что утепленная одежда не могла скрыть тот факт, что фигура у неё стройная.

— Добрый день, миледи, могу ли я у вас кое-что спросить? — подойдя к девушке и поздоровавшись, я сразу перешел к делу, пока Эсдес взглядом ястреба смотрела на испуганную деревенскую девку. Что, мол, если она себя как-то проявит или меня заинтересует, то жизнь её сократится до абсолютного нуля. — Твой старик дома?

— А? Дедушка, да, он тяжело болеет, так что… — от дальнейших объяснений её остановила моя слегка вытянутая ладонь. Войдя в этот дом, я сразу направился во вторую комнату, где находился мой наставник по живописи. Перед уходом из дома мною было дано обещание принести картину, отражающую новый опыт. Раз такое дело, то пришлось выполнить волю человека, находящегося почти одной ногой в могиле из-за старости и тяжести жизни. Насколько мне известно, вся его семья погибла по вине революции три года назад, за исключением внучки.

— Вижу, вы решили отложить свидание со смертью, чтобы дождаться моего обещанного подарка, — спокойно поприветствовал я наставника.

— Император Франсиско… Когда молодой юноша обучался у меня живописи, рисуя переполненные мертвецами поля сражений, я и не думал, что он станет правителем этой страны… Спасибо тебе, — не вставая с кровати, чтобы отдать дань уважения правителю, тяжело проговорил старик. Было видно, что он старается из последних сил быть вежливым, но годы берут своё. Скорее всего из-за парализованных ног ему не страшно умирать, ведь своей смертью он избавит внучку от ухаживания за стариком.