Готоба фыркнул и пренебрежительно скривил губы:

— Ты повторяешь чьи-то слова, говоря о честности поединка. Она собиралась убить Рёдзэна и сделала это.

— Насколько я знаю, адепт был великим воином. Ваши слова, учитель, умаляют его достоинства. В то же время приписывают женщине слишком большие таланты в умении сражаться. Я не заметил, чтобы у нее было оружие, или она тренировалась, подобно Расту. Но согласен с вами в том, что тот поединок не был случайным. Она спланировала его заранее и сначала погубила душу адепта, а потом и его тело. Без ответа остается только один вопрос: зачем она это сделала?

Учитель и ученик надолго замолчали. Ароматические палочки на столе сгорели дотла и рассыпались в пыль, а они продолжали сидеть. Их лица застыли. Взгляды были устремлены в никуда. Казалось, они находились вне времени, где-то далеко отсюда. По крайней мере, их мысли точно блуждали в ином мире. Наконец, учитель глубоко вздохнул. Его веки дрогнули, а взгляд стал осмысленным.

— Я поговорю с ней сам. Спрошу ее прямо о том, что меня интересует, и послушаю ответы. Но одно я знаю точно. Если они отправятся в Такэ-но Ути, я пойду вместе с ними.

— Вы, как всегда, правы, учитель.

Слова Кёрая поставили точку в этом длинном разговоре. Адепт движением руки отпустил ученика и встал сам. Он подошел к окну и посмотрел вдаль. Деревья тайры начинали расцветать. Еще несколько дней — и ярко-розовые цветы, усыпавшие их ветки, наполнят ароматом воздух вокруг Хайбуна. Тогда он и нанесет визит женщине. Её ноша и связанная с ней миссия просто чепуха эмоционального Кёрая. Он заставит ее откровенно признаться во всех тайных намерениях и… вернуться туда, откуда она прилетела. Кто же сможет защитить планету, кроме него, самого старого и самого опытного ученика Великого Учителя? Готоба даже представил, насколько возрастут после этого ряды последователей Клана Терпения. И улыбнулся.

Глава 37

Глава 37

Прошло несколько дней, и деревья в самом деле зацвели. В этом году их красота просто завораживала. Жители Хайбуна бросали все свои дела и семьями уходили в сады. Некоторые блуждали среди деревьев, другие группами сидели на свежей зеленой траве и смотрели, как легкий ветерок шевелит розовые ветки. При этом лица у всех были глупо-счастливыми, словно у ребенка, впервые увидевшего чудо. Но вся эта волшебная красота не радовала адепта. Сегодня с самого утра он был невероятно раздражен. Не успокоила даже медитация. Его сердили две вещи: то, что сегодня он твердо решил поговорить с женщиной, и то, что за эти дни не смог узнать о ней больше. Но, как обычно бывает с людьми, он винил в своем плохом настроении не себя, а других. Например, Йяццу, который целый месяц избегал встреч с ним. Готоба не помнил, что ни разу не пригласил его к себе официально как адепт клана. Он не вспоминал бы об этом и дальше, если бы не замечание Кёрая, высказанное слишком спокойным, даже равнодушным тоном.