— Это играет Комда.

— Как она?

— Не знаю, что и сказать… Внешне с ней все в порядке. После смерти Озгуша я ожидал худшего. Но в последнее время она меняется. Знаешь, мне трудно объяснить свои ощущения… Это как в игре, когда переходишь на следующий, более высокий уровень. Она и та же, и другая. Стала сильнее, что ли…

— Помнишь, что ты обещал мне перед отлетом?

— Я выполняю свое обещание. Не сомневайся.

— Знаешь, Мстив, я долго думал и, кажется, понял, почему она взяла вас с собой. На первый взгляд, ваше присутствие кажется ненужным и даже лишним. Она, используя свою силу и возможности Тресс, могла бы справиться с миссией в несколько раз быстрее. Ваша помощь ей не нужна. Ей требуется другое. Рядом с вами она не позволяет себе измениться, забыть, что является человеком. Темная сторона в Хранителе очень сильна. Вы своеобразный «предохранитель».

Мстив задумчиво потер рукой лоб.

— Твои выводы кажутся странными, но, думаю, ты прав. Чувствую, что ты прав.

— Алекс просил меня никогда не оставлять ее одну. Я прошу тебя о том же.

И тут чуткое ухо разведчика уловило новый звук, который диссонировал с основной мелодией.

— Сюда кто-то идет. Я вынужден прервать сеанс. Напоследок хочу сказать: она не забыла тебя. Можешь мне поверить. Моё слово много значит. Я никогда не бросаю его на ветер.

Со стороны это выглядело немного комично. Мстив даже позволил себе улыбнуться. Из-за деревьев показался адепт Готоба. Он семенил, придерживая двумя руками длинные синие штаны. То и дело старик спотыкался, запутываясь в высокой траве. Было видно, что он не привык так быстро ходить. За ним, возвышаясь на целую голову, следовал Кёрай. Ему было достаточно сделать пару шагов, чтобы преодолеть то же расстояние, которое адепт успевал пройти, сделав десять. Вдруг Готоба резко остановился. Кёрай столкнулся с учителем. Но ни один, ни другой не обратили на это внимания. Мужчины крутили головами в разные стороны. Мстив понял, что они на слух определяют, откуда раздается мелодия. Из этого можно было сделать только один вывод: они искали Комду. Наконец, Готобе удалось увидеть сидящую под деревом женщину. Его семенящая походка тут же сменилась величественным шагом, он отпустил слишком длинные штаны. Кёрай ссутулился за его спиной. Мстив, словно тень, скользнул от одного дерева к другому. Он специально переместился ближе к Комде. Так, на всякий случай.

Оэ-но Готоба с важностью, которая как-то не вязалась с его потрепанной одеждой, маленьким ростом и лысой головой, остановился в нескольких шагах от женщины. Комда играла с закрытыми глазами. Появление адепта осталось ею незамеченным. Звуки музыки заглушали его шаги. Тогда Готоба громко кашлянул. Рука женщины, которая перебирала струны, дрогнула и замерла. Комда открыла глаза. Она посмотрела на стоящих перед нею мужчин, отложила инструмент в сторону и встала. Взгляд синих глаз скользнул по адепту, а потом поднялся выше и остановился на лице Кёрая. Лицо старика Готобы расплылось в улыбке. Казалось, если он улыбнется еще шире, кончик длинного носа застрянет у него между зубами. Старик сказал: