Пальцы ударили по струнам, заиграла музыка.

Эри огляделась. Женщины двигали в такт плечами, бедрами, выбрасывали вверх руки. Она пыталась повторять за ними, но тело предательски онемело, как будто связанное всеми этими взглядами.

Она беспомощно посмотрела на Ульрику, но разбойница только постучала указательным пальцем по своему виску.

«Да, всё в моей голове. Отречься от себя. Может, сейчас пойму, что это значит».

Эри решила попробовать еще раз. Расправила плечи, закрыла глаза и вслушалась в мелодию. Руки поднялись вверх. Она захлопала в такт. Бедра как-то сами собой начали покачиваться. Волнение стало добавлять азарта. Она впустила музыку в тело, позволила им управлять.

Женщины ускорялись, добавляя в танец все более сложные и красивые элементы. Эри покорялась. Взмахивала ногами, наклонялась и подымалась. Кружилась и подпрыгивала.

Вскоре казалось, что она уже не владеет собой. Музыка подчинила и наполнила ее, как пустой кубок, радостью и восторгом. Стало жарко, как от утренних пробежек, но по-другому. Словно порвала веревки, сбросила колодки с ног. Освободилась.

Музыкант перестал играть. Эри шаркнула ногой и, махнув рукой, поклонилась в пояс, как она видела у знатных людей в Ланкасе. Мужчины дружно похлопали. Она перевела дыхание и, пританцовывая, вернулась к Леонарду.

Глаза ее горели, огонь бликами играл на волосах, она была очень красива в эту минуту.

– Дай воды, пожалуйста, – попросила она.

– Умница! – восторженно сказал гоблин, наполняя кружку.

– Это так здорово, Лео, – Эри сглотнула. – Никогда не думала, что танцевать – это так приятно.

– В Аргоне некоторых девчонок тоже учили танцевать. Мы жили отдельно, но иногда с мальчишками пробирались к ним, прятались в кустах и смотрели. Но ты танцуешь лучше всех, кого я видел.

– Правда? – Эри была счастлива.

И на минуту посмотрела на Лео по-новому, словно впервые увидела. Широкоплечий, мужественный, с умными глазами. Пусть в клыках есть что-то животное, но оно же и привлекает. И сблизились они так легко, непринужденно...

Музыкант начал играть что-то грустное, две женщины запели. Эта была баллада о любви бедного парнишки к дочке благородных. О несчастной любви, конечно. Эри расчувствовалась и, чтобы не заплакать, уткнулась в меховой ворот куртки Лео.

Разбойники подбросили поленьев в костер. Снова запели что-то грустное. Она обхватила руку гоблина и уставилась на огонь. Как странно вдруг было найти себя здесь и сейчас. Не в семье, которую она так долго искала. И даже не рядом с возлюбленным. А просто среди людей. Грубых, некрасивых. Еще недавно она осуждала Лео. Теперь, кажется, начала понимать.