– Мы с вами не первый раз говорим об этом, но вы по-прежнему твердите одно и то же, – с укоризной проговорила Элисон. – Я знаю, поверьте, Тирк любит вас, но вы же сами против его ремесла.

Загир покачал головой.

– Я не против Охотников, ни в коем случае, я против того, как они относятся к людям. Они же ни перед чем не остановятся, лишь бы добиться своего. Вы не видели и не знаете, как они допрашивают даже тяжелобольных.

– Это необходимость, продиктованная их долгом, они же нас с вами спасают.

– Не знаю, кого и от кого они спасают, но только не меня, – Загир глянул в окно. – Да и весь этот никчемный город не стоит того, чтобы его спасали.

– Не надо было силой заставлять его возрождаться, – Элисон развела руками. – И не было бы здесь людей, которые так искренне ненавидят вас и свою жизнь, что отравляют ненавистью даже воду в колодцах.

– Я хотел как лучше.

– Да, я понимаю, – холод в голосе Элисон исчез так же мгновенно, как минуту назад появился. – Простите меня.

– А вот и ваша дочь, – сказал Загир. Элисон обернулась.

Нашта буквально слетела по лестнице в зал, приковав к себе внимание не только лекаря, но и других мужчин. Она лучезарно улыбнулась, поиграла пальцем с одной из своих кудряшек и послала воздушный поцелуй в противоположный конец зала. Свет играл на рыжих волосах, недавно сшитое платье самым бесстыжим образом облегало фигуру, а декольте открывало для посторонних глаз ее прелести.

Нашта поймала за руку ту самую круглолицую помощницу и что-то спросила. Элисон отвернулась.

– И когда это закончится?

– Вы говорили с ней? – Загир с трудом заставил себя отвести глаза.

– Это бесполезно, – она постучала пальчиками по столу.

– Знаете, Лис, вы удивительная женщина, – неожиданно признался лекарь. – На вашем месте я бы уже давно выставил ее вон. Мало того, что она порочит вашу гостиницу: все в городе знают, что в «Орлином глазе» можно не только поесть. Но она прежде всего порочит вас и ваше имя.

– С моим именем и так уже много связано. Даже поменяв его на девичье, я остаюсь в черном списке, – на мгновение Элисон сдвинула брови, но тут же заставила себя улыбнуться. – Вы понимаете, мой муж убил ее отца, я не могла остаться в стороне.

– Тем более, хотя бы из чувства благодарности она должна была во всем вас слушаться.

– О какой благодарности вы говорите?! – воскликнула Элисон, всплеснув руками. – Я и надеяться перестала.

– Да, вам должно быть очень тяжело.

– Пока держусь. Ладно, спасибо вам на добром слове. Знаете, я вспомнила о еще одном незаконченном деле, – Элисон встала.