Интерлюдия Рами

Интерлюдия

Рами

Рамиз Рафи Мирза всегда был умным мальчиком. У него была потрясающая память, дар слова. Он впитывал языки, как губка, и обладал удивительным слухом к ритму и звуку. Он не просто повторял фразы, которые впитывал; он произносил их, так точно подражая первоисточнику, вкладывая в свои слова все эмоции, как будто на мгновение становился им. В другой жизни он был бы предназначен для сцены. У него было это непередаваемое умение — заставлять простые слова петь.

Рами был великолепен, и у него было достаточно возможностей показать себя. Семья Мирзы с большой удачей преодолевала превратности той эпохи. Хотя они были в числе мусульманских семей, потерявших землю и владения после Постоянного переселения, Мирзы нашли постоянную, хотя и не очень прибыльную работу в доме мистера Горация Хеймана Уилсона, секретаря Азиатского общества Бенгалии в Калькутте. Сэр Гораций проявлял большой интерес к индийским языкам и литературе и с большим удовольствием общался с отцом Рами, который был хорошо образован в арабском, персидском и урду.

Так Рами вырос среди элитных английских семей белого города Калькутты, среди домов с портиками и колоннадами, построенных в европейском стиле, и магазинов, рассчитанных исключительно на европейскую клиентуру. Уилсон рано проявил интерес к его образованию, и пока другие мальчики его возраста еще играли на улицах, Рами посещал занятия в Магометанском колледже Калькутты, где он изучал арифметику, теологию и философию. Арабский, персидский и урду он изучал вместе с отцом. Латынь и греческий он изучал с репетиторами, нанятыми Уилсоном. Английский язык он впитывал из окружающего мира.

В семье Уилсонов его называли маленьким профессором. Блаженный Рами, ослепительный Рами. Он понятия не имел, с какой целью изучает все, что изучает, но только то, что это приводило взрослых в восторг, когда он все это осваивал. Часто он показывал фокусы гостям, которых сэр Гораций приглашал к себе в гостиную. Ему показывали ряд игральных карт, и он с идеальной точностью повторял масть и номер карт в том порядке, в котором они появлялись. Они зачитывали целые отрывки или стихи на испанском или итальянском, а он, не понимая ни слова из того, что было сказано, пересказывал их с интонациями.

Когда-то он гордился этим. Ему нравилось слышать удивленные возгласы гостей, нравилось, как они ерошили ему волосы и совали в ладонь сладости, прежде чем прогнать его на кухню. Тогда он не понимал ни класса, ни расы. Он думал, что все это игра. Он не видел, как его отец наблюдал за ним из-за угла, озабоченно сдвинув брови. Он не знал, что произвести впечатление на белого человека может быть так же опасно, как и спровоцировать его.