Разве он не должен хотеть этого? Разве это не должно его волновать?
Он все еще мог получить это. Именно это пытался донести до него профессор Ловелл — что история изменчива, что все, что имеет значение, это решения настоящего. Что они могут похоронить Гриффина и Общество Гермеса в глубинах нетронутого прошлого — ему даже не придется предавать их, просто игнорировать — так же, как они похоронили все остальное, о чем, по их мнению, лучше не упоминать.
Робин открыл глаза, уставился на накатывающие волны, пока не потерял ориентацию, пока не стал смотреть вообще ни на что, и попытался убедить себя, что если он и не счастлив, то, по крайней мере, доволен.
Прошла неделя путешествия, прежде чем Робин, Рами и Виктория смогли уединиться. На полпути их утренней прогулки Летти вернулась на палубу, сославшись на расстройство желудка. Виктория полушутя предложила пойти с ней, но Летти отмахнулась — она все еще была раздражена на всех и явно хотела побыть одна.
«Хорошо.» Виктория шагнула ближе к Робину и Рами, как только Летти ушла, и закрыла брешь, образовавшуюся из-за ее отсутствия, так что они втроем стояли плотно, как непроницаемый заслон от ветра. «Во имя всего святого...»
Они заговорили все сразу.
Почему...
Ты думаешь, Ловелл...
Когда ты первый...
Они замолчали. Виктория попыталась снова. «Так кто тебя завербовал?» — спросила она Робина. «Это был не Энтони, он бы нам сказал».
«Но разве Энтони не...»
«Нет, он очень даже жив», — сказал Рами. Он инсценировал свою смерть за границей. Но ответь на вопрос, Птичка».
Гриффин», — сказала Робин, все еще приходя в себя от этого откровения. Я же сказал тебе. Гриффин Лавелл».
Кто это? спросила Виктория, в то же время, когда Рами сказал: «
«Бывший студент Бабеля. Я думаю, он также... Я имею в виду, он сказал, что он мой сводный брат. Он похож на меня, мы думаем, что Ловелл — то есть, наш отец...» Робин спотыкался о слова. Китайский иероглиф 布 означал и «ткань», и «рассказывать, повествовать». Правда была вышита на тканевом гобелене, расстеленном, чтобы показать его содержимое. Но Робин, наконец-то признавшись своим друзьям, не знал, с чего начать. Картина, которую он представил, была сбивчивой и запутанной, и как бы он ее ни рассказывал, она искажалась от своей сложности. Он покинул Бабель несколько лет назад, а затем ушел в подполье прямо в то время, когда Иви Брук — то есть, ах, я думаю, что он убил Иви Брук».
«Боже правый», — сказала Виктория. «Правда? Почему?
«Потому что она поймала его на делах Гермеса,» сказал Робин. Я не знал, пока профессор Ловелл не рассказал мне.