И если угнетенные соберутся вместе, если они сплотятся вокруг общего дела — здесь, сейчас, была одна из тех невозможных поворотных точек, о которых так часто говорил Гриффин. Это был их шанс повернуть историю в нужное русло.
Через час из Лондона поступило первое предложение о прекращении огня: ВОЗОБНОВИТЬ РАБОТУ СЛУЖБ «БАБЕЛЯ». ПОЛНАЯ АМНИСТИЯ ДАЖЕ ДЛЯ СВИФТА И ДЕСГРЕЙВСА. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ — ТЮРЬМА.
«Это очень плохие условия», — сказал Юсуф.
«Это абсурдные условия», — сказал профессор Чакраварти. «Как мы должны реагировать?»
«Я думаю, мы не должны,» сказала Виктория. Я думаю, что мы позволяем им потеть, что мы просто продолжаем подталкивать их к краю».
«Но это опасно», — сказала профессор Крафт. Они открыли пространство для диалога, не так ли? Мы не можем знать, как долго оно будет оставаться открытым. Предположим, мы проигнорируем их, и оно закроется...
«Есть кое-что еще», — резко сказал Робин.
Они смотрели, как телеграфный аппарат отбивает чечетку в страхе и молчаливом опасении, пока Виктория снимала трубку. «АРМИЯ НА ПУТИ СТОП», — прочитала она. «ОТБОЙ СТОП».
«Господи Иисусе,» сказала Джулиана.
«Но что это им даст?» спросила Робин. «Они не могут пройти через палаты...»
«Мы должны предположить, что они могут, — мрачно сказал профессор Чакраварти. По крайней мере, что они смогут. Мы должны предположить, что Джером помогает им».
Это вызвало целый раунд испуганного бормотания.
Мы должны поговорить с ними», — сказал профессор Крафт. «Мы потеряем окно для переговоров...
Ибрагим сказал: «Предположим, они посадят нас всех в тюрьму, хотя...
«Нет, если мы сдадимся...» — начала Джулиана.
А Виктория, твердая, решительная: «Мы не можем сдаться. Мы ничего не добьемся...
«Подождите.» Робин повысил голос над грохотом. Нет — эта угроза, армия — все это означает, что это работает, разве вы не видите? Это значит, что они напуганы. В первый день они все еще думали, что могут приказывать нам. Но теперь они почувствовали последствия. Они в ужасе. А значит, если мы сможем продержаться еще немного, если мы сможем продолжать в том же духе, мы победим».
Глава двадцать восьмая
Глава двадцать восьмая
Что вы скажете тогда,