Не проще ли признать, что, случись всё по-другому и заново, было бы так же. Может, другими были бы исходные обстоятельства и многие поступки, но, как ни тасуй эти карты, итог один — я и он. Рядом. Вместе. Причём, сейчас находящиеся, судя по всему, в практически одинаковом состоянии недоумения, как же поступить в следующий момент, чтобы изменить всё, кроме одного. Избавиться от всего, что мешает и вторгается, и сохранить этих самых нас.

— Знаешь, мне не особо легко далось привыкание ко всей этой вашей сверхъестественной фигне, — сказала я тихо, продолжая ласкать глазами жесткую линию скул и подбородка Игоря.

Он нахмурился, но потом его плечи слегка потеряли свою деревянную угловатость, и Рамзин посмотрел на меня почти без прежней напряженности.

— Все эти ваши штуки с предназначениями, управлением энергией, Восхождения и дарование кому-то света… это сильно не моё, понимаешь? — продолжила, пока ещё и не зная, как в итоге начать говорить о главном. — А ещё эти скотские орденские законы, правила…

— К этому сложно привыкнуть за короткий срок, — прочистив горло, ответил Игорь, сам не замечая, что пытается в какой-то мере оправдать то, частью чего ещё недавно был.

— Это точно. Но, наверное, и отвыкнуть, если жил с этим всю жизнь, не так легко.

Глаза Игоря настороженно сверкнули и прищурились, и он снова напрягся. Господи, как же мы похожи в этих своих мгновенных реакциях. Как же это, должно быть, очевидно и смешно, если бы не было постоянно безумно сложно.

— Может, и не легко. Всё зависит от мотивации. У меня она была, — резко ответил он и посмотрел с оттенком легко читаемого вызова. — А может, я просто никогда не был достаточно хорош для настоящего служения целям Ордена.

Я невольно прикусила губу, улавливая за этим замаскированную вину и горечь, и откинулась на сидение.

— Если ждёшь от меня правильных слов, что, типа, да, так и есть, то совершенно напрасно, — пожала я плечами. — Меня вообще никогда не привлекали всякие супер-герои, закрывающие своими эпическими задницами весь мир от всевозможных Армопесцов и при этом со скорбными лицами — будто страдают многолетним геморроем — отказывающие себе в личном счастье. Такой дебильный альтруизм тоже не моё, уж извини.

Легкая улыбка заставила чуть дёрнуться самый уголок рта Игоря, и тонкие морщинки, родившиеся под глазами, сделали их выражение теплее.

— Яна… — он покачал головой. — Ты всегда останешься собой.

— Это плохо?

Он снова молча покачал головой, оставляя меня в неведении.

— Ну что же, я точно не отношусь к тем самым героям, нуждающимся в помощи проктолога, — усмехнулся он, и его глаза снова вызывающе сузились. — Я даже мысли не допустил отказаться от личного ради всеобщего блага, как ты поняла. И даже пошёл намного дальше. Осуждаешь?