Я стал озираться в поисках места, где нас могли накормить, но Яна все так же рассеянно покачала головой.

— Хочу куда-нибудь, где много воздуха и солнца, — пробормотала она. — Отвези меня на пляж. И пусть эти отцепятся. Не хочу, чтобы они там были.

— Яна, мы сейчас ещё не в том положении, чтобы рисковать передвигаться без прикрытия, — отрезал я и тут же понял, что проявил излишнюю резкость.

Яну моментально как подменили, и она вся подобралась, как всегда, когда готовилась дать мне отпор. Всегда поражался этой черте её характера, особенно вначале. Сколько бы она ни убеждалась, что я побеждаю в наших противостояниях, она каждый раз находила решимость бороться, пусть это даже выражалось только в едких словах.

— Твое прикрытие скорее уж напоминает тюремный конвой! — процедила она.

— Яна, не глупи! Ситуация требует охраны. В первую очередь для тебя, — я нарочно смотрел на дорогу, избегая прямой атаки её взгляда и скрывая растущее раздражение.

— Да, тут согласна. Охранять надо меня. От них! — она мотнула головой назад, где в потоке за нами следовали четверо братьев. То, что ещё машина с тем же количеством движется впереди, она пока не заметила.

— Яна, давай мы тебя накормим и обсудим это ещё раз, — примирительно сказал я.

— Рамзин, я не мужик, который злой, когда голодный. Я такая всегда и от куска мяса не подобрею, — раздражённо прищурила она свои зелёные глазищи.

— Ага, значит, мне нужно найти место, где нам подадут два больших куска. Или три? — может, и глупо её поддразнивать сейчас, но лучше пусть выскажет всё в гневе, как обычно, чем опять замолчит, и я буду ломать голову над тем, что творится в её голове.

— Не выйдет, — Яна выпрямилась и посмотрела с вызовом.

— Не выйдет что?

— Ты не отвлечешь меня от разговора об этих твоих… мыльных пузырях! Ты должен от них избавиться. Сейчас, — это абсолютно точно был ультиматум, и мне пришлось приложить дикие усилия, чтобы не взбеситься от такой неприкрытой попытки давления с её стороны.

— Мыльных пузырях? — повторил, уводя свой гнев в сторону.

— Да. Или радужных пиявках, что ковыряются в чужих мозгах, без разницы как назвать. Ты сказал, что мы ещё поговорим о них. Но я подумала и решила, что их рядом со мной и ребенком не будет. И разговаривать тут больше не о чем.

О да, страшная женская фраза «Я подумала!». Это можно было бы считать шуткой, если бы я не почувствовал терпкий запах неприятностей, едва ее услышал. Я стиснул руль до жалобного скрипа.

— Не ты ли утверждала, что в диалоге надо учитывать не только свое мнение? Или это работает, только когда вопрос касается меня, а никак не тебя? — всё напряжение от размышлений и давления дракона, а теперь ещё и моей женщины трансформировались в ракетное топливо для моей злости. Ради вечности, умоляю, Яна, остановись, не подноси к нему спичку!