— Командир, — Церес Формайл отключила связь, чтобы её слышала только напарница, и несмело обратилась к Газели. — Направленная моргалка с «Блискавицы». Только нам. «МГ — ГС: 225». И на повтор.

Газель Стиллман издала звук провалившегося в щель между стеной и диваном котёнка, но всё же нашла в себе достаточно сил, чтобы качнуть в ответ крыльями. Моргалка погасла.

— Командир? — Церес Формайл почувствовала, что пилоту не так-то легко удерживать самолёт на курсе. — Что-то случилось.

— Я, — выдавила Газель. — Я тебе потом расскажу. Наверное. Вот помирать лягу от старости — и сразу же расскажу!

Последняя интерлюдия

База четвёртого имперского глубинного флота «Разящая сталь», остров Удот, лагуна атолла Фийчуук.

Бело-жёлтый «парадный» лимузин от Поставщика Двора Его Императорского Величества мастера Команосукэ Утиямы офицеры штаба — да и сам адмирал — без всякой должной почтительности обычно именовали «великим имперским рыдваном». Действительно, здоровенная прямоугольная кабина заставляла вспомнить старинные кареты. Скорость же передвижения наводила на мысль, что восьмицилиндровый мотор, это, конечно, хорошо, но восьмёрка лошадей могла бы тянуть данное чудо техники даже чуть быстрее…

Не удивительно, что адмирал Берсень предпочитал использовать для поездок либо трофейный «Джурай-Эсквайр» либо амфибийный «сапожок» — тем более, что оправляться в дальние поездки на Удоте было некуда. Однако сейчас мероприятие предстояло насквозь официальное и даже странным образом совмещавшее строжайшую секретность с присутствием нескольких «прилипал» от комиссариата, считай, от министерства пропаганды. А значит, надо соответствовать, с этих дармоедов станется кинохронику начать снимать и спаси духи предков, если в кадр чего лишнее попадёт.

Все это адмирал прекрасно знал, но все равно злился. Знание не могло компенсировать отсутствие в рыдване кондиционера. Без которого и встроенный бар был не в радость, надраться все равно нельзя, речь еще толкать, а прихлёбывать пиво — теплое! Чтоб его морские демоны изблевали! Опять забыли лёд положить! — ни малейшей тени удовольствия не доставляло.

И наружу не высунуться — там еще хуже. Хоть и вечер уже, солнце почти зашло…

Словно чтобы окончательно утвердить адмирала в последней мысли, дверца распахнулась и в салон рыдвана вместе с жарким и влажным воздухом просочился адъютант.

— Последняя сводка от летунов, Арнольд Кэншинович. Вы приказали, чтобы сразу к вам на стол, но…

— Ты стол тут видишь, Николай? — выразительно развел руки адмирал. — Вот и я не вижу. Ладно… буквами скажи, что там.