Покупатель подошёл к Акриону. Пощупал бицепсы, хлопнул по животу, так что сами собой напряглись мышцы. Бесцеремонно ухватил за нижнюю челюсть, повернул из стороны в сторону лицо, покрытое разноцветными синяками.

– Драться обучен, крейке? – спросил он. – Вижу, дрался.

Акрион кивнул.

Бритоголовый хмыкнул. Ступил в сторону, задержался перед чернявым соседом. Тот ссутулился, съёжился и, кажется, больше всего сейчас хотел стать невидимым.

– Ты тоже крейке, – сказал человек со шрамом, оглядывая его. – Не старый. Уши переломаны. Значит, воин. Все крейке – хорошие воины. Беру.

– В Тартар тебя, полудурок неуёмный, – заворчал сосед, когда покупатель отошёл подальше. – Из-за тебя оба подохнем! Вот что тебе было на месте остаться?

У него действительно были сломаны ушные хрящи: похожие на сушёный инжир, они выдавали во владельце опытного борца. Носу тоже досталось, и, как видно, не раз – кончик глядел на сторону.

– Куда нас взяли? – прошептал Акрион, понимая, что снова что-то сделал не так.

– Скоро увидишь, болван, – сплюнул сосед. – Сам всё и увидишь.

С тех, кого выбрал бритоголовый, сняли ножные кандалы и надели взамен ошейники, скованные единой цепью. Народу набралось около двух дюжин, и только двое оказались «крейке» – так здесь называли эллинов. Акрион и Спиро. Затем был долгий, медленный поход по Вареуму, полный жажды, жары и боли от ран. И только когда они взошли на тот самый холм, который был виден с помоста, и прошли под колоннаду, и увидели тех, кто тренировался во дворе…

Вот тогда-то Акрион всё и понял.

Отчаяние родило злобу, злоба помогла победить в испытательном бою. Отчаяние и злоба помогали каждый день на протяжении всего времени, что довелось провести в школе. Они стали настоящими друзьями Акриона – отчаяние и злоба. А врагом стала тоска. Тоска по родителям, по свободе, по Элладе.

По Кадмилу.

Кем бы он ни был.

«Бессмертная кровь, – думал Акрион, сидя за обеденным общим столом и глядя на грубо оструганные доски. – Влага, какая струится у жителей неба счастливых. Бессмертная кровь… Белого, белого цвета, я точно видел. Эти подонки – они тоже увидели. И испугались, когда поняли, что, возможно, убили бога. Но разве бога могут убить смертные? А Кадмил умер, совершенно точно умер. Кто же он был на самом деле? Неужели я с самого начала оказался прав, и меня всё это время дурачил ловкий плут? Но он летал! Творил чудеса! Открыл мне правду о семье, помогал, не раз спасал от гибели. Мы с ним удирали от погони и тащили статую в храм. И у него была белая кровь…»