Он с размаху уселся под акацию, втиснувшись между Спиро и ещё одним новобранцем, безбородым мальчишкой откуда-то из Лидии. Лидиец испуганно заёрзал, стремясь освободить немного места. Спиро не пошевелился. Акрион в ярости стукнул по стволу акации.

– Двигайся! – гаркнул он.

Из листьев посыпался какой-то сор. Крупная черная птица снялась с ветки и, едва не задев Акриона по макушке, полетела прочь. Акрион вздрогнул: хлопанье крыльев напомнило сон, который привиделся ночью. Опять. В сотый раз. Кошмар, где его окружали крылатые чудовища. Снова тянулись когтистыми лапами и обвиняли в убийствах...

– Птичку испугался? – послышался глумливый голос.

Акрион с ненавистью зыркнул в сторону Спиро. Тот широко ухмылялся, показывая дыру на месте верхних передних зубов.

– Видел, как ты сегодня чучело убивал, – продолжал Спиро. – Этак ты скоро любое чучело победишь. Молодец.

Акрион рассвирепел.

– Иди в жопу, – прошипел он. – Завали хлебало!

– У, страшно! А не завалю – чего будет? Подерёмся?

Акрион стиснул челюсти. Он уже дрался со Спиро, дважды, доведенный его насмешками до белого каления. Оба раза Спиро побеждал. Оба раза после драки их высекли плетьми. До плена Спиро был учителем борьбы на островке Кефалиния – и, похоже, отменным учителем. Он запросто избегал атак Акриона, уворачивался, оставляя вместо себя пустоту, оказывался вдруг за спиной, ловил болючим захватом, валил наземь, упирался в сведённые лопатки острой коленкой. Неудивительно: на стороне Спиро был двадцатилетний опыт и постоянные тренировки. А на стороне Акриона мог оказаться лишь страстный гнев, проклятие Пелонидов.

Но проклятие так и не вырвалось на волю – ни в первый раз, ни в другой. Порой Акриону казалось, что он вообще потерял способность разражаться ужасными вспышками гнева. Наверное, это было к лучшему.

– Ну ничего, деточка, – сюсюкая, продолжал Спиро, – тебе Гермесик поможет. Из Тартара вернётся и поможет.

– Отвали и сдохни! – взорвался Акрион. – Я тебе рассказывать-то не хотел! Ты всё сам из меня вытянул!

Спиро покатился от хохота.

– Вестник богов! – смеялся он. – Развёл тебя на кражу статуи! Спёр, припрятать хотел, а потом его же подельники самого и зарубили! А тебя – в рабство! Ну ты осёл, пацан!

Акрион вскочил и в бешенстве зашагал по солнцепёку – прочь, куда угодно, только бы подальше от этого зубоскала. Когда их привели в школу, Акриону не с кем было даже перекинуться словечком: большинство рабов говорили на тирренском, который он учил в музической школе, но успел здорово позабыть. Так отрадно было встретить соотечественника! Они поболтали пару дней, урывками, между изнурительными упражнениями, беготнёй и сном. Истосковавшийся по эллинской речи Акрион размяк, разоткровенничался и сдуру открыл Спиро свою тайну. С той поры ему не было покоя от издевательств.