На обед, как всегда, дали густую похлёбку из ячменной каши и бобов, разваренных до состояния лохмотьев. За два месяца Акрион успел возненавидеть эту бурду всем сердцем. Кормили от пуза; повара до краёв наплескивали в чашки комковатое варево, чтобы лудии набирали вес, заплывали жирком. Опытные бойцы, учил Меттей, всегда обладают плотным телосложением, потому что жир защищает от ранений внутренние органы. Акрион не разжирел на меттеевых харчах, только окреп: сказывался молодой возраст.

Давясь, он проглотил последний комок каши. Залпом выхлебал мерзкое пойло – отвар из костной золы, который заставляли пить, чтобы меньше было переломов на тренировках. Потянулся было к чаше с сушёными фруктами, но его руку оттолкнул Спиро. Проворно сграбастав всё, что оставалось в чаше, чернявый паскудник встал из-за стола и пошёл прочь. Акрион сплюнул ему вслед, чувствуя, как зола хрустит на зубах.

До послеобеденных занятий оставалась пара часов. Хотелось провести это время в покое и одиночестве. И, по возможности, в тени.

Акрион вышел из столовой и поплёлся в угол двора, туда, где под невзрачными акациями лежали вповалку товарищи. Мысли бежали по привычному кругу. «Если Кадмил убит, значит, он не был богом. Допустим; тогда все мои приключения от начала до конца – плод хитрости ушлого пройдохи, который притворялся Гермесом. Но зачем ему это? Что он мог выгадать от того, что я взошел бы на трон? И откуда тогда чудесный меч, волшебный амулет, керикион, стреляющий молниями?..»

Эх, полно, да не приснилось ли ему всё? Меча больше нет, амулет сорвали с шеи разбойники у храма Аполлона Дельфиния – не помог даже морок, обращавший драгоценность в жалкую побрякушку. А керикионом Кадмил не смог воспользоваться в тот самый миг, когда это было нужней всего. Акрион вновь ощутил полузабытый ужас; вспомнилась голова, что катилась по залитым белой кровью ступеням. Но ужас этот был смазанным, притушенным. Возможно, он оплакивал бы Кадмила горше, если бы не проклятая жара, муштра, дерьмовая кормёжка и перспектива умереть на чужбине от рук незнакомцев под рёв толпы.

«Опять делаю, что скажут, – думал Акрион, со злостью щурясь на плавящееся в зените солнце. – Вначале был послушной куклой в руках Семелы. Потом отправился за Кадмилом, считая, что исполняю волю Аполлона. Теперь готовлюсь умереть на потеху господам. Вечно играю роль в чьей-то пьесе. Актёришка. Тьфу. Хватит. Я – Пелонид! Царский сын и царь Эллады! С этого момента не буду плясать под чужую дудку. Сбегу, найду дорогу домой и сделаю всё по-моему!»