Он щёлкнул Меттея по бритому затылку. Акрион кивнул и, перехватывая поудобнее аспис, зашагал к воротам.

– За мной! – крикнул он, оказавшись снаружи.

Лудии устремились на волю. Возникла толчея, послышались возгласы, раздались грубые, отрывистые смешки. «Варна, (непонятное слово), ногу отдавил!» «Ну и ты мне отдави… У, шуток не понимает!» «Могу вторую отдавить ещё». «А копьём в глаз хочешь?» Прочего Акрион не мог разобрать. Близкая свобода, как видно, будоражила недавних рабов, настраивала на лёгкий лад. Больше всех по-прежнему веселился светлоголовый фракиец.

«Нужно было сперва их построить, – пришла запоздалая, досадная мысль. – И вообще, надо бы строже, а то не совладаю…»

Акрион отступил, пятясь, в смятении оглядывая свой отряд, который походил на разбойничью шайку – кое-как вооружённую, шумную. Хотел скомандовать «Стой! Стройся!» Помедлил, сплюнул. Сердце прыгнуло, будто шёл по узкому мостику над стремниной. Не ослушаются ли? А как быть, если ослушаются?.. Он уже совсем собрался отдать команду, когда лудии вдруг разом затихли, словно им с размаху залепили рты кляпами. И в тяжёлом молчании Акрион услышал, как что-то прозвенело у него за спиной. Так звенит хорошо наточенное железо в крепкой руке.

Он обернулся.

На пыльной дороге, подходившей к воротам, двумя рядами стояли солдаты. До них было примерно двадцать шагов. Спереди держались плечом к плечу копейщики, одетые в бронзовые панцири и шлемы. Высокие щиты сомкнулись непробиваемой стеной крашеного, усеянного заклёпками металла. Из узких щелей между щитами глядели жала копий.

А во втором ряду были лучники. Со стрелами, наложенными на тетиву.

Один из лудиев позади Акриона выбранился. Другой испустил долгий стон – скрипучий, отчаянный. «Ми та кнаре! – произнёс кто-то. – Так и знал!» Акрион, не оборачиваясь, вскинул руку.

– Сэру! – скомандовал он враз пересохшим ртом. – Стоять!

Просто, чтобы показать, что владеет ситуацией.

Хотя, разумеется, ситуацией здесь владел совсем другой человек.

Во вражеском строю возникло движение. Растолкав лучников и раздвинув стену щитов, вперёд выступил богато одетый толстяк. Это был Тарций, кузен Меттея. Приглядевшись, Акрион разглядел позади солдат пышные носилки, на которых принесли вельможу.

– Кто-то из ветеранов успел в город сбегать, – вполголоса заметил Спиро, невесть когда успевший подобраться и встать рядом с Акрионом. – Настучали, суки, хозяину. Что ж, сами виноваты. Надо было двигаться живей.

Тарций поднёс к блестящим от помады губам медную театральную воронку. Ближайший солдат опустился перед ним на колено, заслонил скутумом брюхо повелителя. Тот нетерпеливо оттолкнул край щита.