«Аполлон? Кадмил? Боги, помогите дураку!»

Словно в ответ на его мольбу, из-за ворот, толкая перед собой Меттея, вывалился Кадмил.

– У нас твой кузен, слышишь, жирный мудила! – крикнул он Тарцию, размахивая ножом. – Отзови солдат, или я его выпотрошу!

– Да пожалуйста, – беспечно отмахнулся Тарций. – Я Меттея и сам отравить хотел. Две тысячи дельфинов из-за него потерял намедни. На хрена такой ланиста нужен?

Кадмил оскалился. Его шляпа-петас сбилась на затылок, край богатой тоги волочился по земле.

«Вот и вся божественная помощь. Заслужил. Я это заслужил».

Кровь стучала у Акриона в ушах. Тарций ждал, улыбался напомаженными, мясистыми губами, пощипывал золотую серьгу с синим камнем. Солдаты позади него целились – кто в Акриона, кто в Спиро, кто в лудиев. В небе висело обморочное мутное солнце, над стенами Вареума вдалеке стояла пыльная дымка.

– Ин’ка мир амсе? – негромко, но отчётливо произнёс кто-то за спиной. – Ми свал алпну, кам аме цере алпну…

«Как быть-то? – понял Акрион. – И жить охота, и на свободу охота…»

На этот раз существо в груди не ожило. Не было гнева, не было вокруг никого, кто заслуживал наказания. И ненависти не было. Он просто понял, что должен сделать. Единственное, что оставалось сделать после всего, что случилось.

«Дай мне сил, Аполлон, – подумал Акрион, набирая полную грудь горячего воздуха. – В последний раз!»

– Цереум! – закричал он во всё горло. Все тирренские слова разом вылетели из головы, осталось только это одно: «свобода». – Це-ре-у-ум!!

Через миг Акрион обнаружил, что бежит, держа перед собой обнажённый ксифос. Он нёсся прямо на солдат, на копья, на стену щитов, метя в центр её, туда, где стоял Тарций.

– Стой! – голос сзади: вроде бы, Кадмил.

Над ухом знакомо свистнула треснутая флейта. Стрела! Что-то хлёстко ударило в аспис. Ещё стрела!

– Цереум! – взревел с новой силой Акрион.