Кадмил взял шляпу. Рассеянно повертел в руках. И замер, будто застигнутый взором Медузы.

– О-хэ, – позвал Акрион. – Что стряслось?

– Это не моя, – негромко произнёс Кадмил. – Моя новая была. Из телячьей кожи, мягкая. А эта старая.

Акрион пригляделся. И правда; в жёлтом свете кристалла было видно, что шляпа не просто старая – древняя. Грубой выделки кожа, вся в пятнах. Потертые поля, побитая тулья.

И тогда он вспомнил.

– Я видел её раньше, – сказал Акрион.

– Где?

Акрион провёл рукой по лбу. Вдруг стало холодно, и притом стиснуло грудь, словно каморку под орхестрой наполнили воды Ахерона. Хмель слетел разом, как не было.

– Где ты её видел? – спросил опять Кадмил, поднимая глаза.

– В Аиде. На голове Гермеса, – Акрион перевёл дыхание. Показал пальцем: – Вот здесь пятно. По нему узнал.

Кадмил вновь опустил взгляд на шляпу. Огладил её ладонью, расправил поля.

И улыбнулся.

– Что ж, – сказал он, – кажется, это теперь моё.

Акрион с силой взъерошил волосы.

– Ты понимаешь? – волнуясь, проговорил он. – Это же знак!

– Знак?

– Ты спрашивал, не гневаются ли боги из-за твоей лжи, – Акрион встал со стула, но, забывшись, стукнулся головой о низкий потолок и снова сел. – Так вот, ты не лгал. Ты теперь и есть Гермес! Они шлют знак! Видно, с этой поры ты в ответе за Элладу.

Кадмил аккуратно положил шляпу на стол и, взяв кувшин, сделал хороший глоток.

– Да уж, – проворчал он, отдуваясь. – Всю жизнь только и мечтал хлопотать о миллионе людишек… Ох и трудненько будет.