Он смял в кулаке горькую зелень.

– Сдаётся мне, это ваша общая заслуга, – проронил Кадмил.

– Может быть, – комок листьев отправился в короткий полёт, рассыпался и тут же канул в темноту.

– За Фимению, – решительно сказал Кадмил, поднимая мех. – Хоть меня и убила, всё равно славная была девчонка. Думаю, Аполлон её забрал в Элизиум. Всё-таки его волю исполняла. Оракул самого Феба не может томиться в Аиде.

Акрион кивнул. Они выпили и снова погрузились в молчание. На агоре неровно и весело пели в несколько голосов «Мели, мельница». Кадмил послушал и начал тихонько подпевать.

В небе пролетела сова – настоящая, не иллюзорная.

– Ну, скажи теперь, что это добрый знак, – усмехнулся Кадмил, глядя вслед птице.

Акрион махнул рукой:

– Ты и сам можешь наколдовать себе знаки. Хоть сову, хоть лебедя. Хоть целую священную рощу.

– Это всё Мелита, – проворчал Кадмил. – Она в этом даже сильней, чем Локсий. Что угодно изобразит. Без неё, конечно, представление вышло бы курам на смех... Только вот картины со скульптурами не умеет делать. Как думаешь, никто не заметил, что у Аполлона и Афины одно лицо?

– Ничего не одно лицо, – возразил Акрион. – Совсем разные. Очень ловко получилось.

– Здорово, если так, – хмыкнул Кадмил.

Вино забулькало в кожаном сосуде.

– Ты так и не восстановился? – негромко спросил Акрион.

Кадмил закряхтел:

– Каждый день подзаряжаюсь пневмой. Толку – чуть, но всё же потихоньку начинает помогать. Золотая речь вот сегодня малость прорезалась. Невидимым могу сделаться на минуту. Утром раба напугал до икоты. Он в комнату зашел, меня не заметил, убираться начал, а я как пёрднул...

Акрион прыснул со смеху, и Кадмил захохотал следом. Хохот разнёсся по театру, эхо ответило десятком голосов, и на миг показалось, что над шуткой смеются невидимые зрители.

– У меня, видишь ли, другое восстановилось, – сказал Кадмил, снова делаясь серьёзным. – Я семью вспомнил. Всех: отца, маму, брата, сестрёнку. Знаю теперь, как их звали. Да, и… Слетать хотел на развалины. Но не слетал.

Акрион внимательно посмотрел на него. Лицо Кадмила, наполовину скрытое тенью, неожиданно показалось совсем юным.

– Зачем тебе? – спросил Акрион. – Развалины… Они ведь… Ну, от такого только тяжелей будет. Нет?