Он окинул нас с Даниэлем странным взглядом, потом как-то особенно смиренно вздохнул и опустил голову.

– Пойдёмте в дом, – сказал он. – Нам всем нужен отдых. А твоему мужу, Тори, ещё и перевязка.

Он первым направился к крыльцу, но, пройдя несколько метров, остановился и снова посмотрел на нас с Даниэлем.

Мы стояли, крепко вцепившись друг в друга. Я всё ещё плакала, а Дан ловил губами мои слёзы и обнимал так крепко, будто я была его самым бесценным, самым главным и важным сокровищем в жизни.

– Я принимаю и благословляю ваш союз, – вдруг проговорил отец. – И… буду рад, Даниэль, если мы с тобой сможем оставить наши разногласия и ошибки в прошлом.

Дан рвано выдохнул, нехотя отстранился от меня и посмотрел на того, кого так долго считал своим главным врагом. Не знаю, что он чувствовал в этот момент, но я была очень рада слышать от папы такие слова. Да, понимала, что сразу эти двое вряд ли подружатся. Возможно, они просто будут терпеть друг друга или держать в общении нейтралитет. Но то, что папа вообще принял Дана, уже само по себе было огромным шагом с его стороны.

– Благодарю, Ваше Высочество, – кивнул мой муж. А, чуть помолчав, добавил: – Я очень люблю вашу дочь и сделаю всё возможное, чтобы она была со мной счастлива. А остальное рассудит время.

Папа хмыкнул и ничего отвечать не стал. А потом просто развернулся и скрылся в доме. Дядя Олит, его маги и остальные бойцы тоже уже покинули двор, и только мы с Даниэлем продолжали стоять на дорожке, будто бы не в силах сдвинуться с места.

– Я безумно за тебя испугалась, – прошептала я, уткнувшись лбом в плечо Даниэля.

На нём были только потрёпанные серые брюки и надетый на голое тело китель, кажется, даже принадлежавший моему отцу ‒ с отметками митора четвёртой высшей категории. И этот факт вызвал на моём лице улыбку, даже слёзы почти пропали.

– Теперь всё хорошо, моя Тори, – сказал Дан, целуя меня в висок. – Я с тобой. Мы вместе. И это главное.

Я подняла голову и коснулась губами его чуть потрескавшихся, но самых любимых губ. А он сразу ответил, но целовал меня очень нежно и бережно, сладко и горячо. Так, что я начала забывать, где мы.

– Тебя папа вытащил? – спросила, когда поцелуй прервался.

– Да. Лично. И… – Дан странно усмехнулся. – И я правда готов постараться забыть наш прошлый конфликт. Буду очень стараться, Тори. Ради тебя и мира в нашей семье. Ведь твой отец тоже её часть.

– Он виноват перед тобой и признаёт это, – сказала, поймав взгляд своего любимого супруга. – А ещё он очень упрям, но я безумно счастлива, что ваш конфликт теперь имеет шансы на завершение.