— Что ты хочешь узнать? — спросил я с полным ртом. — Как я вижу монстра? Хорошо, расскажу. Существует некое общее энергетическое поле, где каждый живой организм имеет свой неповторимый… как бы это назвать, цветной облик или контур. Я настраиваюсь на определенную волну, как в нашем случае — на этого зверя, — и иду по его следу.

— А не проще было пустить по следу собак? — спросил скептически Иван.

— Наверное, в другом случае было бы проще, — сказал я, нагребая новую ложку тушенки. — Но заметь, вчера лило весь день, сегодня опять с утра прошел дождь. Смыло все следы. Да и сам зверь иногда пересекает маленькие речушки. Легко было бы собакам?

— Наверное, ты прав.

— Да, честно говоря, и это не главное.

— Что же еще?

— Это не человек, — сказал я.

— Это мы и так з-знаем, — усмехнулся Дмитрий.

— Но и не совсем животное, — продолжил я, не обращая внимания на его реплику. — Это редчайшее явление природы, не изученное не то что до конца, как считают ученые, а совершенно почти не известное, так ведь, Иван?

— Ну, мы что успели — сделали, — сказал Иван и, наконец, взял подогретую банку от Лузина. — Сами же понимаете, он все это время пролежал в коме. Но, тем не менее, многие вещи, которые до нас еще никто не мог… исследование, наблюдение.

— Ну и что вы выяснили за это время? — перебил я. — Частота пульса, давление, еще что-то, но все равно в основном чисто физические показатели. И никаких данных по мозговой деятельности, так ведь?

— Нет, кое-что, конечно мы…

— Я хочу сказать, что то, что вы смогли выяснить — это сотая доля процента.

— Вы уж загнули — сотая доля! Да какой там у него мозг?

— Ага, — проворчал Дмитрий. — Д-дикая обезьяна…

— А вот я в этом не уверен, — сказал я, кинул на охранника взгляд, отложил в сторону пустую банку, облизнул ложку.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лузин.

— Он совершенно не тот, за кого вы все его принимаете, я еще раз повторяю. Он обладает такими способностями, которые доступны не каждому человеку. А, во-вторых, если бы он был, как вы утверждаете, чуть умнее обезьяны, то я бы здесь с вами не сидел.

— Что-то я не очень понимаю, Никита, — спросил Виктор, — куда ты клонишь?

— Ведь это я вас нашел, так? — продолжал я, не без удовольствия вытягивая ноги.