Я! Это должен быть Я! Только Я!

Потом его стошнило, и мысли стали запинаться и заедать, как испорченная пластинка, на одной фразе.

Он неловко опустился на крыльцо, обхватив гудящую, как пустая бочка, голову руками. Что же еще сделать?

И вдруг мысль пришла сама собой, будто из ниоткуда.

Никаких пряников! Людей надо еще больше запугать! Тогда они все сделают сами!

И завертелась эта новая мысль в голове, пока он вместе с крыльцом, домом и всей деревней не провалился в сладкую черную бездну пьяного забытья.

Ник.

В машине достал телефон, увидел много пропущенных звонков. Первые четыре от мамы. Набираю ее номер, долго жду ответа, наконец, услышал ее недовольный сонный голос.

— Никита, ты где? С тобой все в порядке? Почему не отвечал? — посыпались вопросы, в голосе слышится волнение.

— Все хорошо, мама. Извини, что так поздно позвонил…

— Хорошо, что позвонил! Мы так волновались за тебя! Ольга сказала, что ты за этим чудищем гоняешься! Я спать не могу, корвалола напилась. Отец, само собой, бутылку взял…

— Каким чудищем? — спросил я. Откуда она узнала? Только Ольга могла сказать. Эх! У мамы и так сердце болит, а она…

— Но ты не думай, что это Оля. Тут у нас такое про него говорят! — продолжала мама. — Отец ходил на собрание в городе, так чего только не услышал, кошмар прямо…

— Мама, все нормально, — перебил я. И добавил, чтобы она успокоилась. — Чудовища больше нет, утонул. А вообще поменьше бы сплетней слушали.

— Как утонул? Уже? И что теперь?

— Да ничего, мама. Все! Кончилось! Так что ложись спокойно и спи. Завтра позвоню.

— Утонул… ну, ладно. Ты сам видел?