— Да, видел. Все, мама, пока. Отцу привет. И скажи, что приеду — закодирую его насовсем.
Отключил трубку, но она тут же снова задрожала в ладони.
— Ох уж эти мамы! — засмеялся Глеб.
— Да, мамы — они всегда мамы. Даже если дети сами уже мамы и папы.
На экране светилось «Запольский». Нажал «ответить».
— Ну что, Никита Алексеевич, скажете? Почему не докладываете? Не порядок.
— Я думал, что вам Дима уже все доложил…
— Да чего этот олух может мне доложить?! — закричал профессор так, что я отодвинул телефон от уха. Его голос гремел на всю машину. Я кинул взгляд на заднее сиденье. Дима покраснел и отвернулся к окну.
Я вздохнул — снова рассказывать о том, как утонул дикий человек. Доложил коротко и только сухие факты, профессору это нравится.
— Утонул… утонул, — чуть слышно пробормотал Запольский после моего рассказа, словно только что это узнал. О чем же тогда Дима ему говорил?
— Что дальше думаете? — спросил он после паузы.
— Мы едем домой, — ответил я, перебросил трубку в другую руку. — Сейчас темно, а трупы я не чувствую. Да и всплывет он не сразу, так что…
— Но ведь его все равно нужно найти, вы это понимаете? Если этого…
— Я понимаю, профессор, но чем я теперь могу помочь? Я же говорю, что я его не ви…
— Да я понял! — прорычал Запольский, запыхтел недовольно в трубку, потом смягчился. — Что вы предлагаете?
— Предлагаю ночь отдохнуть, а с утра пораньше пусть менты прочесывают тот берег за Запольем. На том берегу болото, поселений никаких нет, поэтому и людей не должно быть, если только рыбаки на лодках. Кстати, и вам лодки надо будет где-то брать.
— Ясно, — вздохнул профессор. Я понял, что больше расспросов не будет. — Ладно, дальше я уже сам разберусь. Утро вечера мудренее. И это… спасибо вам. Хоть так…
В трубке поплыли короткие гудки.
Я опустил руки, посмотрел на два дребезжащих широких луча впереди на дороге, на проносящиеся в полумраке деревья.