Махнув рукой, она тут же исчезла.

Водитель даже не поинтересовался, куда мы едем, из чего я сделал вывод, что ему известна конечная точка моего маршрута.

Примерно через час мы въехали на большую парковку Хованского крематория, заполненную машинами и людьми.

Я с интересом рассматривал громоздкое здание, облицованное белым мрамором и красным гранитом.

– Довольно оживлённо,– заметил я.

Кивнув, водитель протянул мне букет, который взял с переднего сиденья:

– Припаркуюсь в последнем ряду.

– Честно говоря, не знаю, сколько времени занимают подобные мероприятия, так что Вы уж не взыщите.

– Я никуда не тороплюсь,– он смотрел на меня в зеркало заднего вида,– если понадобится моя помощь, я рядом с машиной.

Выбравшись наружу, я смешался с людьми, стоящими неподалёку.

Женщина с заплаканными глазами что-то говорила мужчине, который нежно поглаживал её по плечу.

Я встал неподалёку от них, чтобы видеть все въезжающие на территорию крематория машины.

Через пятнадцать минут в ворота въехал чёрный тонированный катафалк, за которым следовали несколько «Мерседесов» с проблесковыми маячками на крышах.

Катафалк поехал в объезд здания, а вся кавалькада лихо подкатила прямо к входу, заставив расступиться стоящих возле него людей.

Из «Мерседесов» выскочили крепкие ребята в одинаковых костюмах и наушниками в ушах.

Подойдя к одной из машин и, открыв заднюю дверь, они начали помогать выбираться пассажиру.

Я ни на секунду не сомневался, кого сейчас увижу.

И точно, это был Жирный.

Кряхтя и охая, поддерживаемый с двух сторон телохранителями, едва переставляя ноги, он двинулся к входу в крематорий.

Из других машин появились мужчины в строгих костюмах, среди них, опустив голову, шла пожилая женщина с чёрным платком на голове.