– Видишь, дочка, какие завели порядки: сам не гам и другому не дам.

– Вам, папа, здоровье беречь надо,– ласково произнесла Рина.

Услышав это, я закашлялся:

– Дочка? Папа? Прошу прощения, я что-то пропустил?

– А что в этом ненормального?– отец, смакуя напиток, сделал маленький глоток, зная, что мама слов на ветер не бросает.– Как вернётесь из своей командировки, Катюша нас со своими родителями познакомит, а там и свадьбу сыграем. Она не имеет ничего против того, чтобы называть нас мамой и папой, надеюсь, и ты её родителей будешь звать так же.

Представив лицо Валерия Фёдоровича и, посмотрев на Рину, я саркастически улыбнулся.

Она тут же отвела глаза.

Дождь разошёлся не на шутку, его тяжёлые капли громко стучали в оконное стекло.

– У вас так хорошо и уютно,– сказала Рина,– я чувствую себя как дома.

– Ты, дочка, дома,– посмотрев на часы, папа допил рюмку.– Ого, начало двенадцатого, а мне завтра рано вставать.

Посмотрев на жену, он подмигнул так, чтобы все видели.

– Ой,– спохватилась мама, вскакивая из-за стола,– я же ещё детям не постелила. Будете спать в дальней комнате, там и туалет, и душ есть, и кровать широкая.

Они с отцом вышли из гостиной.

– Значит, вы тут уже всё обсудили?– поинтересовался я.

Рина кивнула.

– А меня чего не подождали? Разве для такого серьёзного дела не требуется обоюдное согласие сторон?

– Имеются возражения?– она с вызовом смотрела мне в глаза.

Я не успел ответить, потому что вошла мама.

– Дорогие, всё готово, подушки взбиты, чистые полотенца на крючках,– сообщила она,– пойдём, Катюша, я тебе всё покажу.

Я понял, что отодвинут на задний план и теперь в родительском доме появилось новое главное лицо.