Почесав голову, я отправился во двор, где Гном прятался от дождя в просторной тёплой будке.

Увидев меня, он с радостным лаем подбежал и стал тереться о мои ноги.

– Похоже, дружок, наступают смутные времена,– пожаловался я ему,– но тебя это, конечно, не касается.

Он посмотрел на меня своими умными печальными глазами и, словно не доверяя моим словам, потряс головой, обдав множеством брызг.

– Знаю, ты хочешь сказать, что пришла пора принять взрослое решение. Пожалуй, так и сделаю, последовав твоему совету.

Решительным шагом, направившись к дому, я прошёл по длинному коридору и без колебаний вошёл в дальнюю спальню.

В тусклом свете ночника я увидел Екатерину, лежащую на кровати и до самого подбородка накрытую одеялом.

На небольшой прикроватной кушетке лежали её аккуратно сложенные вещи.

Не говоря ни слова, я прошёл в ванную, а через десять минут, обмотанный по пояс мохнатым полотенцем, присел рядом с ней на край кровати.

– Послушай,– тяжело вздохнув, Рина посмотрела куда-то сквозь меня,– я сама не ожидала, что всё зайдёт так далеко. Твои родители так обрадовались, что я уже не могла дать задний ход. Вышло так глупо, прости меня, пожалуйста.

– Тебе нет прощения,– подпустив в голос как можно больше горечи, ответил я, нажимая на кнопку ночника.

В темноте слышалось её прерывистое дыхание, и я без колебаний, сняв с себя полотенце, нырнул под одеяло, почувствовав дрожь её тела.

– Сыграем?

Она ничего не ответила, найдя мои губы своими губами и крепко сжав меня в объятиях.

Большие напольные часы в коридоре пробили четыре раза, когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга.

– Надеюсь, мы никого не разбудили,– прошептала она.

– Теперь только попробуй не забеременеть,– ответил я, целуя её в плечо.

Она счастливо засмеялась, погладив меня по голове:

– Колючка, ты бы хотел мальчика или девочку?

– Обоих сразу. Завтра подадим заявление в ЗАГС и махнём в заслуженный отпуск.