Они оба одновременно поднялись из-за стола.

– Сам понимаешь,– протянул руку Валерий Фёдорович,– в любом случае ты остаёшься в игре, так давай постараемся её не проиграть.

– А лучше выиграем,– добавил Виктор Антонович.

За время, проведённое мной в подвальном помещении, погода успела поменяться.

Ветер пригнал плотные накрывшие город чёрные облака и вместо привычного для белых ночей прозрачного белёсого воздуха меня встретил почти ночной сумрак.

В свете фонарей были хорошо заметны косые струи дождя.

Я поднял голову в небо, и тяжёлые капли упали на моё разгорячённое лицо.

Почти тут же возле бордюра притормозило такси, я сел на заднее сиденье и машина сразу тронулась с места.

Подъехав к родительскому дому, я был встречен Гномом, преданно ожидавшим меня возле калитки.

– Может быть, ты знаешь, кто я такой?– поинтересовался я у пса, потрепав его по холке.

Громко залаяв, Гном побежал скрести входную дверь.

– Гоша, ты насквозь промок,– лицо мамы выражало крайнюю степень озабоченности,– переоденься и будем пить горячий чай с мёдом.

– А где Рина и папа?

– В студии. Он уже начал писать её портрет.

Пройдя в гостиную, мы сели за стол.

– Мама, скажи, когда я сообщил вам о том, что подписал контракт?

– Это было так давно, уже и не вспомнить.

– Прошу тебя, это очень важно.

Она задумалась, подперев лицо рукой:

– Ты позвонил примерно через месяц после своего неожиданного исчезновения, а потом пришли люди с ордером на обыск и перевернули верх дном весь дом. Мы с папой очень переживали за тебя, боялись, что ты опять что-то натворил.