Отмывшись и переодевшись в эльфийскую одежду, очень приятную к телу, очень легкую, и, не смотря на подчеркивающий фигуру силуэт, очень удобную и свободную, Гэбриэл спустился в просторную комнату с высокими окнами. От сумерек за окнами ее заслоняли фантазийные ажурные шторы – тоже невиданное пока в Нордланде новшество. Стену украшал огромный гобелен с конным рыцарем, вытянувшим вперед руку с мечом. Играла негромкая музыка, причем откуда-то снизу, из-под штор. Гэбриэл удивленно огляделся, и Ри с Альви переглянулись с загадочными улыбками.

– Колдовство какое-то? – Спросил Гэбриэл.

– Да. – Кивнула Альви. – Давнее, доброе волшебство. Прошу к столу, Радость Сердца!

– Благодарю. – Вежливо, даже гордясь собой немножко, ответил Гэбриэл. Есть хотелось страшно, и увидев блюда, поданные к накрытому по-домашнему, на четверых, столу, Гэбриэл понял, что в этом доме знают толк в еде. В свете свечей Альви была сказочно хороша, но ее муж не уступал ей ни в чем.

– Ри – мой младший сын. – Сказал Кину, и Гэбриэл чуть не поперхнулся. – Он единственный из наших с Одри детей, кто выбрал Старшую Кровь, но живет не с эльфами. Этот замок – наследство Одри. Баронесса де Куртне, из Ольховника, с озера Малый Конь – так ее звали на самом деле. Ри безумно на нее похож.

«Красивая была». – Подумал невольно Гэбриэл.

– Ты знаешь, почему я живу именно здесь. – Сказал Ри. Чуть напряженно.

– Я говорил тебе не раз: я легко несу свою ношу и не требую лояльности. Это опасное место для таких, как ты.

– Это не лояльность. И я не боюсь.

– Кину, Кину! – Мягко обратилась к нему Альви. – Хватит! Твой сын любит тебя, и потому живет здесь, чтобы у тебя был дом, и была возможность отдохнуть от странствий. Это его выбор. У тебя свой выбор, у него – свой. Хочешь, чтобы уважали тебя – уважай сам. Лучше расскажи нам, что случилось?

– Наш родственник, – Кину глянул на Гэбриэла, смущенного от того, что присутствует при семейной разборке, – отчаянно нуждается в помощи.

– А когда было иначе? – Вздохнул Ри. – Это связано с корнелитами?

– Да. – Он смотрел на Гэбриэла, и ответил тот. – Они напали на нас под Кальтенштайном, и брат укрылся в крепости, а я не успел и удрал. Конь спас. Вот… теперь как-то надо найти подмогу и вернуться.

– Я могу дать сотню лучников. – Помолчав, сказал Ри. – Больше не дам, простите: мое существование на границе человеческого и эльфийского миров не дает покоя людям. Особенно Бергстремам. Они то и дело устраивают провокации близ Коней. Обвиняют меня в том, что я даю приют Птицам. Они правы, но доказать не могут.