Толпа примолкла. Закон, карающий за королевских зверей, был суров. За зубра, королевского оленя или медведя ломали на дыбе до смерти. Двое, отправившиеся в ледник за девушкой, переглянулись, и Иво перехватил эти взгляды. Спешился, и бросился следом, за ним, по знаку Нэша, пара кнехтов.

И этим Иво спас Клэр жизнь: испугавшись, что она покажет на своих насильников, которых, не дай Бог, за это казнят или хоть как-то накажут, они решили быстренько ее удавить и сказать, что сама умерла. Выглядела девушка ужасно. Из одежды на ней остались обрывки рубашки, губы были разбиты, тело, особенно в паху и на груди, в синяках. Местные и в самом деле, наслушавшись от крестьян о ее «похабстве», насиловали Клэр всю ночь, поэтому теперь она не только встать на ноги, но даже голову поднять не могла, и Иво поднял ее на руки и вынес наружу, обернув в свой камзол. Он и ее узнал мгновенно. Это была та девочка, которая нравилась ему больше всех, и потому больше всех от него натерпелась. Несправедливость, чудовищная, циничная несправедливость происходящего обожгла его сердце каленым железом. За что?! Сначала ее ломали, били, запугивали, делали из нее послушную безмолвную рабыню, а теперь обвиняют в этом – ее же?!

– Стадо! – Крикнул он, выйдя на свет. – Тупое, долбаное стадо! Это вы – животные, а не мы! Никто ее не трогал?! Нет?! Она сама себя до этого довела?! Сама с собою это сделала?!

– Успокойся, парень, хватит! – нахмурился Нэш. Эх, и горячий же этот Фанна, и… театральный какой-то. Ну, к чему так-то? Черт, и как вот такое получается: его граф, Гэйб Хлоринг, тоже был бы в ярости, и даже, скорее всего, зарубал бы пару-другую насильников, не сходя с места, но у него бы это вышло естественно и правильно, никто бы и не пикнул. А этот из всего представление сделает, и все только хуже станет – хотя так-то прав парень, у Нэша у самого кулаки сжались при виде запрокинутого личика и глаз, обведенных темными кругами. Девочка совсем, тоненькая, как прутик, в чем душа держится. Нэш таких не то, что тронуть, он их и за женщин-то не считал, приравнивая к детям и относясь соответственно.

Ну, была-ни была. Все и так хреново, и спасать положение уже незачем, смысла нет. Нэш велел повязать тех, кто пытался убить Клэр, и потребовал выдать ему тех, кто ночью был в леднике и насиловал «королевскую зверюшку». Когда ответом ему ожидаемо оказалось хмурое молчание, он приказал всем мужчинам выстроиться в шеренгу и заявил, что в таком случае просто отберет каждого второго и накажет соответственно. Что тут началось! Бабы подняли визг и плач, мужики начали указывать друг на друга, и в конце концов удалось выявить двенадцать виновников. Кнехты Нэша каждому всыпали по двадцать плетей, и всыпали, под взглядом великана, качественно, от души. После чего Клыку, Ветру и Волкодаву вернули и коней, и кое-какие вещи, и даже кота в мешке, и отряд, забрав двух несостоявшихся убийц, отбыл обратно по Королевской Дороге в сторону Блумсберри.