– Вы нам девку-то нашу, Клэр, того… отдадите?

– Ее зовут Клэр? – Дрогнул Иво. – Откуда знаете?

– Так эта, Паскуда сказала, когда мы ее забирали. Мы хотели Паскуду, она того, смачнее, и лечить умеет, но она отказалась, а нам эту вот сунула.

– Нет. Я ее никому больше не отдам. – Ответил Иво. – Это моя будущая жена.

– Чего?! – Поразился Клык, а у Ветра просто отвисла челюсть. Впереди показались плетень и покосы – приближалась Кокса.

Нэш согласился взять троих полукровок в команду неожиданно легко: оказалось, что он и сам думал о том же. Ни он, ни Иво, ни кто-то из его кнехтов Шторма в лицо не видели и узнать не могли, и тот мог разгуливать у них под носом по всему Гранствиллу, сколько угодно, пользуясь своей эльфийской внешностью. Сами эльфы, и даже Белка, отказывались искать и выдавать его, ссылаясь на то, что эльф никогда не убьет, не погубит и не выдаст на смерть эльфа, это совершенно исключено. «Эльфы не убивают эльфов». – Это был их основной закон, и с этим приходилось считаться. Эльдара Шторма они причисляли именно к эльфам. Хотя признавали, что люди Поймы имеют все права считать Шторма преступником и наказать его за злодеяния.

Когда кота наконец-то выпустили из мокрого мешка, Клэр испытала настоящее облегчение: несчастного зверя ей было ужасно жаль. Наверное, впервые за эти полгода она вдруг начала сама жалеть кого-то и захотела кому-то помочь, и это удивительным образом помогло ей самой. Кот выглядел жалко: похудевший, мокрый, – за столько времени он не сдержал естественных потребностей, – и Иво с Ветром, не долго думая, прополоскали его в ручье, морщась от специфического запаха. Кот оказался красивым: черно-белый, с забавно скошенным вбок белым пятном на крупной морде, с длинными крупными лапами, и сам по себе довольно большой, – и на диво спокойным и послушным. Он даже купание в холодной воде выдержал, не царапаясь и не вырываясь, только жалостно мяукая время от времени. Иво заметил, какой робкий и быстрый взгляд бросила на кота его будущая супруга, и напоил его молоком при ней, а после сунул в корзину с крышкой, которую дал ей:

– Присмотри за ним, Клэр, договорились? Назовем его Франтик, ему идет.

Девочке стало настолько лучше, что она уже сидела на подушке в портшезе. Послушно выпила молока сама. Никакого отклика, даже кивка, Иво от нее не дождался, но корзинку она приняла и осторожно обвила ее тонкой рукой, пряча от него взгляд. Иво мог только полюбоваться очень длинными, черными ресницами, более густыми и длинными, чем у Габи. «Интересно, какие у нее глаза?». – Подумал он. Кажется, карие, или черные… Точно не голубые. Или нет?.. Она нисколько не походила на Габи, но была не менее красива. У нее была потрясающе-красивая кожа цвета тимьянного меда, точеный носик, овальное личико и пухлые, крупные, нереально-чувственные губы. Иво очень любил хрупкие женские ключицы, эта часть женского тела почему-то была особенно притягательной для его взгляда, а у Клэр с ключицами было все именно так, как ему нравилось больше всего. Любуясь ею, жалея ее, он все крепче утверждался в своем намерении сделать эту девушку своей женой. И по пути в Гранствилл он обдумал все. Он попросит Алису присмотреть за нею, одеть ее, научить всему, что необходимо, и подготовить к свадьбе. Он попросит отца Марка окрестить ее. Купит в Гранствилле дом. Гэйб оставил ему открытый сертификат в банке Райя, сам для этого съездил в банк с Иво, подтвердив свое распоряжение снабдить его деньгами по первому требованию. Райя помогут ему с покупкой дома. «И я никогда больше, никогда, – поклялся он себе, – не прикоснусь ни к одной женщине, кроме жены. Я буду самым верным супругом, какой только может быть. Прости, Габриэлла, прости, принцесса моя. Я больше не твой».