Древний орочий шаман, махнул рукой и Мокаса пулей метнувшись в юрту – тут же притащила ему большую, белую шкуру с коротким, блестящим золотом мехом и всю исчерченную разноцветными странными знаками. Больше всего похожими – на карту звездного неба.

– Ложись – Рохо ткнул пальцем показывая на шкуру, которую расторопная Мокаса уже разложила на всю длину.

Я, скинув мантию и рубашку на руки зеленокожей девушке, животом улегся на это странно-живое, золотое руно, мех которого, как оказывается – продолжал жить своей жизнью, то полностью выпрямляясь, то снова сворачиваясь в тугие, упругие колечки.

Орочий шаман, медленно рисуя, что-то у меня на спине – затянул длинную и нудную, то ли песню, то ли заклинание. Так продолжалось минут десять, затем он взял из рук, стоящей рядом Мокасы какой-то порошок и посыпал им свое творчество, а потом поднес ко мне зажженную лучину.

Моя спина вспыхнула огнем, я вскочил, боли не было, но сам факт горящей зеленым огнем спины заставит побегать любого. Зеленый огонь потух, древний шаман забрался на свой любимый, самый большой, монстроозный череп и продолжил перетирать сухие листья в порошок. Мокаса, смеясь схватила меня за руку и утащила в юрту, где подвела к огромному ростовому зеркалу, а сама притащила ещё одно, чтобы я мог полюбоваться своей спиной. А что, работа орочьего шамана Рохо – мне понравилась.

Теперь у меня на спине, от поясницы и до лопаток, был вытатуирован медведь, стоящий на задних лапах и широко раскинувший передние с огромными, острыми когтями. Он грозно скалился и всем своим видом говорил – вы конечно можете добраться до моего хозяина, но только через мой труп. Стоило мне немного напрячь и расслабить мышцы, как татуировка – фамильяр, тут же повела себя как живая – немного поводя лапами и играя когтями. Да, этот орочий шаман – великий мастер. Как хорошо, что я взял фамильяра, а не деньги, и в двойне хорошо, что выбрал именно медведя, а не другое тотемное животное.

Мокасе, надоело, что я любуюсь собой, а не ей. Она отставила в сторону свое зеркало, схватила меня за руку и потащила в отгороженную для нас со всех сторон висящими шкурами комнату. Наступала ночь, за стеной юрты в таком близком болоте началась радостная перекличка больших лягушек, их пытались перекричать луговые сверчки. А я наконец-то понял, что не смотря ни на что, все-таки вырвался из липких лап Гибельной серости.

Глава 19. Трудный путь зельевара

Утро нового дня подошло уже к обеду, когда я всё-таки соизволил открыть глаза, всё-таки вымотали меня эти болота изрядно. Мокасы рядом не было, покрутившись с бока на бок, на широком ложе из десятка наваленных друг на друга меховых шкур, я понял, что проснулся окончательно и стал одеваться. Спасибо компьютерному миру, одежду тут не нужно было стирать и гладит. Просто раз в час можно было дать команду «очистить» и вуаля – вся одежда на тебе или даже доспехи, снова радуют глаз своей чистотой.