Правда за такое удовольствие система требовала плату – зависящую напрямую от цены шмота, но совсем не большую. Например, за очистку всего своего одежно-обувного сета, с моего счета снималась только одна серебряная монета. Точно также обстояло дело и с очисткой тела, но тут плата напрямую росла уже в зависимости от уровня очищаемого. Ну а если вы не хотели платить или вам просто нравилось получать удовольствие от плескания и бултыхания, то милости просим, воды в мире Пангеи, было предостаточно.

Я откинул шкуру закрывавшую вход в юрту древнего шамана и шагнул в океан солнечного света, заливающего своим ласковым касанием всё вокруг. Тут же остановился и восхитился окружающей картиной. А ведь шаман Рохо – оказывается, был большой эстет. Это надо ж было додуматься поставить свою юрту на длинном земляном мысу, глубоко входящему в серую плоть болота. Зато теперь, если конечно откинуть опасность со стороны болотных тварей, можно было жить просто посреди дикой, первозданной красоты всего этого буйства воды, земли и всевозможной растительности.

Только одна болотная вода трижды за день успевала сменить свой цвет, желто-бурая на восходе, серо-стальная в полдень и матово-красная на закате по её поверхности, как по гигантскому океаническому простору перемещалось множество блуждающих растений, которые по воле настойчивых ветров или непредсказуемых течений мигрировали из одной части болота в другую. Поэтому, каждый раз просыпаясь утром, ты ни когда не знал, что за прекрасный пейзаж ждет тебя сегодня, за кожаными стенами этой большой юрты.

То ли перед тобой раскинется поле голубых, полукруглых синеглазок, то ли это будут огромные тарелки золотистых солнцехватов, а может быть ветер сегодня принесет кроваво-красные, мясистые стебли гуляй-травы. За полями блуждающих растений перемещались и стай различных, зачастую вполне себе крупных насекомых, для которых они служили пищей. Таких как слюдяные бабочки, жужжащие светляки, хищные драконьи стрекозы, москиты-убийцы, мохнатые шмели и множество других, красивых, полезных или даже очень опасных – носящих хитин существ.

Мокасу я нашел с другой стороны юрты. Спрятавшись там от ветра, она одновременно в двух котлах варила какую-то бурду.

– Обед? – я попытался обнять зеленокожую девушку.

– Зелье ловкости, зелье скорости – по учительски тыкая в котлы длинной ложкой, как указкой и одновременно отталкивая мои загребущие руки, ответила она.

– А где дед? – только сейчас я понял, что не вижу большого орочьего шамана, привычно сидящего на самом большом черепе, оставшегося ещё с незапамятных времен от какого-то дюже хищного болотного монстра.