Огонь недовольно заворочался, закапывая яйцо поглубже.

И что ее сподвигло сотворить такое? Алена до сих пор не понимала. Просто, увидев два золотых яйца в кладке, решила одно вернуть драконам. Но оставлять его у самок было опасно – Зак наверняка бы заметил, потому Алена подсунула яйцо самцу.

Она наполнила кормушки едой – моллюсками, вовсю плодившимися в океане. Почистила драконьи отхожие углы. Сжевала сухой обед. И поняла, что возвращаться в бокс совсем не хочется. Алена угнездилась в снегу между самочками и скоро заснула, несмотря на холод.

Ей снились родители.

Впервые за долгие годы. Они скользили к ней по льду на огромной скорлупе, а доскользив, гладили по рукам, волосам. В их глазах было столько доброты!

– Не уходите! – хотелось крикнуть ей. – Я не хочу терять вас снова.

Но откуда-то пришло понимание, что не потеряет. Даже если уйдут.

В этом сне она помнила, что родители мертвы, погибли в катастрофе пять лет назад, но не чувствовала ни страха, ни удивления, ни горечи потери – только странное чувство покоя.

А потом у них за спинами возникло лицо Бориса. Будто за стеклом. Он смотрел виновато, что-то кричал, но из-за стекла не было слышно. И про него она все помнила в этом сне. Борис, человек, которого она любила, не дождался ее из первой марсианской экспедиции. Не захотел делить любимую женщину с космосом – и встретил ее уже женатым человеком. Не на ней женатым, разумеется. И Алену перестало что-либо держать на Земле.

Может, сейчас он пытался рассказать, как сожалеет?

Но его снова заслонили родительские лица и руки, они играли с ее рыжими кудряшками, как в детстве.

А потом стекло за их спинами треснуло.

Она проснулась от треска.

И не сразу поняла, где находится и что происходит.

Первая мысль – ее нашел Зак и хочет спросить про украденное яйцо. Вторая – треснули своды пещеры. Но – вокруг стало тихо, никто не шел, ничего не рушилось. А потом – снова треск.

Алена поняла, что трещит в лежбище Огня. И медленно пошла к самцу, уже догадываясь, что увидит.

Он был крохотный, размером с котенка. С золотистой, пока еще мягкой, чешуей. С яркими янтарными глазами. С более изящными пропорциями крохотного тела, чем у родителей. Те были похожи на темно-серые колбаски с грубоватыми крыльями, их треугольная голова почти сливалась с туловищем, лапки – короткие и толстые. Детеныш же больше напоминал драконов из земной мифологии. Узкое тельце, прямоугольная мордочка, изящные лапки, прозрачные крылышки, хвост-плеточка. Может, все их новорожденные такие?

Тем временем Ириска устремилась к детенышу, лизнула его длинным языком и еще какое-то время облизывала, а затем подоткнула себе под живот, ухватила из кормушки горстку моллюсков, пережевала и сунула комочек детенышу в рот. Потом снова облизала. Детеныш пискнул.