Кэтти-бри кивнула в знак благодарности – и действительно, перчатки оказались очень полезными и тёплыми, что было тем более удивительно, учитывая их тонкость. Даже с давящими на неё мрачными новостями про Зака, женщина не могла не поразиться, когда они прошли по полосе на ледяной поверхности к месту, которое Эмилиан назвал Большим Колизеем. Тот был вырезан во льду, углубление, надиром которого было ровное поле льда примерно пятьдесят-шестьдесят ярдов в ширину и почти вдвое больше – в длину. Ещё более удивительными были ряды поднятых скамей, широкие трибуны, поднимающиеся на несколько футов над замороженным полем на много, много рядов вверх.

Масштаб этого места превосходил всё, что видели товарищи, и это стало тем более очевидно, когда начали заполняться сидения для зрителей – тысячи и тысячи существ из четырёх округов занимали свои места.

Скеллобелю была отведена длинная сторона, а напротив них размещалась Мона Чесс. Народ Б’шетта сидел справа от Скеллобеля, а жители Ардина – на противоположном от них конце поля. Кэтти-бри заметила стену, которая отделяла трибуны Б’шетта от других, не таких больших. Никто не занимал там места, подсказав ей, что это место было предназначено для обитателей поглощённого ледником округа.

Когда несколько человек вышли из тоннелей на само игровое поле, стало проще оценить габариты, включая стену почти вдвое выше среднего дроу, охватывающую игровой ринг. Персонал протащил по полю острые гребни, чтобы сделать ледяную поверхность грубой, а на противоположном конце другие измеряли и разглаживали края длинных, узких окон посередине небольших стен, одной на каждой стороне, примерно двадцать футов шириной и пять высотой. Кэтти-бри почти ничего не видела за этими отверстиями, но у основания каждой стены была расположена дыра.

- Что оттуда выходит? – спросила она сидящую рядом Илину. – Или заходит?

- Га, - ответила та. – Мяч. Ты получаешь очко, когда забрасываешь га в окно, в прямоугольник, на вражеской стороне, и он там остаётся. Если он попадает достаточно глубоко, чтобы достичь ската, который ведёт вниз, чтобы затем выкатиться из дыры на дне, это два очка. Если ты забросишь его в дыру, это два очка, а если сделаешь это достаточно сильно, чтобы мяч вылетел из окна – три.

- Его бросают внутрь?

- Неважно, как ты его туда загонишь. Пинай, бросай, клади, брось внутрь врага, который держит мяч. Это не имеет значения.

- Кажется не особенно сложным, - заметил Энтрери.

Улыбка Илины стала шире.

- Чем ближе ты к вражескому окну, тем меньше союзников тебя защищают.