В Ибилситато было столько народу, что казалось, стены вот-вот согнутся и рухнут. Рекой текли ледяное вино и пиво, разговоры постоянно прерывались, когда объявляли очередного солдата Бьянкорсо, и гул голосов взрывался единым одобрительным рёвом.

И никого не приветствовали громче, чем Аззудонну, которую подняли на стол, чтобы возвысить победительницу над собранием.

Артемис Энтрери хмыкнул, когда увидел её, но промолчал.

Кэтти-бри и Джарлаксу не пришлось спрашивать, почему, поскольку они тоже издали негромкие звуки, наполовину – в знак сочувствия, наполовину – от изумления.

- Нос у неё, как у Бренора, - сказал в следующее мгновение Энтрери.

- У моего па подлинее, но такой же широкий, - ответила Кэтти-бри.

И действительно, нос Аззудонны принял на себя главный ущерб от столкновения со стеной. Было очевидно, что он сломан, и в каждой ноздре торчала свёрнутая ткань – которую, видимо, приходилось постоянно менять, поскольку затычки постоянно пропитывались кровью. Остальное лицо женщины тоже распухло, один глаз почернел и почти закрылся, а её шея, её бело-синие ленты и даже её волосы были липкими от подсыхающей крови.

По большей части – её собственной.

Там, на столе, она как будто не обращала на всё это внимания. Она широко развела руки, затем припала к столешнице и завела правое плечо за спину, вытянув руку, изображая свой победный бросок.

Толпа продолжала реветь во всю глотку.

- Гардреаль! – раздался крик снаружи, с главной улицы Скеллобеля, и множество новых голосов эхом повторили его, возвещая о прибытии армии из Мона Чесс.

Собравшиеся стали толкаться в дверях, выбираясь на улицу, и три товарища вместе с ними. Оказавшись снаружи, они решили, что оставаться внутри всё равно не было особых причин, и поняли, что гостиница Ибилситато оказалась просто сборочным пунктом для солдат Бьянкорсо.

Теперь они снова оказались под Весёлыми Танцорами в волшебном небе, и вместе с ними снаружи был весь округ. Верные кличам, по улице со стороны Мона Чесс маршировали солдаты Гардреаль, а следом за ними, казалось, двигался весь округ.

Так что праздник разросся – а потом ещё и ещё раз, когда присоединились оставшиеся два округа.

Это превратилось в длинное празднество Каллиды и каззкальци, с победителями и побеждёнными, зрителями и Весёлыми Танцорами, с едой, вином и пивом, с самой жизнью.

Даже Артемис Энтрери не смог не поучаствовать в танце Квиста Канзей – Кэтти-бри заметила, что он даже запел в какой-то момент, и когда он понял, что она наблюдает, он ответил на её усмешку собственной, выскочил из шеренги певцов, схватил её за руку и затащил обратно, чтобы она присоединилась.