– Если ты не боишься умереть, как же ты можешь называть себя трусом?

– Я трус, потому что я не могу заставить себя позволить себе умереть. Я не могу отказаться исполнять приказы Гадюки. Я никогда этого не делал и никогда не сделаю. Иногда мне кажется, что моё тело действует по собственной воле.

Джитиндер бросил на него сомнительный взгляд.

– Так ты говоришь, что не можешь прекратить убивать?

– В некотором роде.

Последовало минутное молчание.

– Почему тогда я жив? Почему Артемис?

Этос покачал головой.

– Ты упустил важный момент. Ты жив потому, что Гадюка не приказал мне тебя убить. Если бы он приказал, я бы не колебался, ровно настолько, насколько я стал бы себя ненавидеть за это.

Джитиндер смотрел на него тяжёлым ровным взглядом.

– Если ты пытаешься сказать, что у тебя никогда не было выбора...

– Нет, –  сказал Этос, повысив голос. – Нет, у меня всегда был выбор! Знаешь ли ты, что случилось, когда я впервые ему отказал? Отказался убить для него? Он заставил меня смотреть, как он это делает. Только спустя три дня жертва, наконец, испустила дух. –  Этос покачал головой и понизил голос. – Её крики все ещё преследуют меня в моих снах. – Он перевёл взгляд на волны. – С тех пор, я... не могу ему отказать. И, видимо, я слишком труслив, чтобы лишить себя собственной жизни.

Джитиндер всё молчал. Он не знал, что ответить на слова Этоса, поэтому не произнёс ни слова.

– Гадюка любит смерть, – прошептал Этос. – Он питается их страхами. Страхами своих жертв. Ты знаешь это?

– Мне кажется, ты говорил, что он убивает без эмоций, – отметил Джитиндер. – Он всё еще любит убивать?

– Нет. Он убивает без всякой причины и даже удовольствия. Он машина. Тем не менее, он ценит "красоту смерти". – Этос взглянул на него. – Это его слова, не мои. Он смотрит на всё это как на... некий вид искусства. Смерть не стимулирует его... Он интересуется ею.

Джитиндер ждал, но голос Этоса замер, и он не повернул со своего места. «На что это должно было быть похоже», – думал он, – «получить воспитание у такого, как Гадюка? Никогда не зная, когда смерть заберёт тебя...» Неожиданно у него мороз пробежал по коже.

Но как только он собрался уходить, Этос снова заговорил, так тихо, что ветер чуть не унёс его слова прочь.

– Знаешь ли ты, что ещё хуже? Я становлюсь нечувствительным к смерти. Я становлюсь нечувствительным к боли других. Вот что меня пугает. Я становлюсь похожим на него.