Для меня это было непонятно и даже дико, самым ярким чувством была… зависть.

Я завидовал каждому из них, ведь их окружали люди, готовые пожертвовать собственной жизнью, чтобы спасти даже не друга, а всего лишь боевого товарища.

Хотя, что значит «всего лишь»?

Парадоксально, но именно этот чертов рейд помог мне понять, что такое боевое братство и чему нас все-таки учат в кадетском корпусе…

«В Некросе вместо боевого братства культивировалась абсолютная лояльность Ковену, — за все шесть часов это была единственная ремарка Денебери. — Лояльность и бесстрашие перед лицом смерти. Второе привить удалось, первое — нет. Традиции корпуса некромантов оказались сильнее придумок шаманов».

Мне было не до сравнения корпуса некромантов и кадетского корпуса, но слова насчет отношения к смерти врезались в память.

Я крутил их и так, и эдак, и вынужден был признать, что некромант абсолютно прав.

Раньше я до чертиков боялся смерти, а после смерти родителей и вовсе начал бороться с любым её проявлением, но сейчас…

Сейчас мне было всё равно.

В голове крутилось стихотворение Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека», а перед глазами появился таймер, отсчитывающий оставшееся время.

Данные в нем постоянно менялись, и это поначалу меня сильно беспокоило, но в какой-то из моментов я понял, в чем дело, и тут же успокоился.

Изначально моих сил, с учетом всех оставшихся зелий и утреннего курсового пузырька, должно было хватить на два часа.

Но как только энергия достигала критической отметки, а источник начинал голодно урчать, волшебным образом случался приток сил.

И только когда перед внутренним взором мелькнул богато разукрашенный гладиус, до меня дошло, что происходит.

Не знаю, каким образом, но стоило энергии источника подойти к концу, я выпивал энергию из разбросанных по округе артефактов и зелий песьеголовых.

Их было не так уж много, но мне пока что хватало.

А ещё до меня дошло, каким образом ушёл мистик.

Он не просто собрал всю скопившуюся на поле боя некроэнергию, он вдобавок каким-то образом выпил жизни умирающих псов.

В тот момент мне было не до этого, но сейчас я точно помнил, что до вспышки изумрудного света, округа была наполнена стонами и лаем раненых и умирающих песьеголовых.

А после вспышки, будто ножом обрезало.