— Да ладно! Первая Отдельная — дружба навсегда.

г. Краснодар. Бывшая гостиница «Динамо». Часом позднее

Весть о предстоящем слёте всех юнармейских рот вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Девчонки первые завопили и кинулись по комнатам готовить не только обмундирование, но и гражданскую одежду. А за ними и парни, хоть и не в таком рьяном темпе. Ещё через час оба казарменных общежития «Кавказских рысей» напоминали встревоженный улей или муравейник.

Естественно, начались наезды на взводных и ротных с просьбой о предоставлении увольнительных для сбора вещей. На завтра-послезавтра. Но это тем, у кого был дом, семья, родичи — баул с вещами можно было собрать сильно не напрягаясь. А вот сиротам, ютившимся до службы в общагах и на квартирах сердобольных людей, не позавидуешь — ни вещей, ни сумок. Максимум — в том, в чём пришли на экзамен. И тут снова сыграло бескорыстие комбата — подъёмные в тридцать тысяч они с Галкой потратили на сослуживцев. Нет, кое-что прикупили и себе, но львиная доля была потрачена на одежду нуждающимся. Стоит ли говорить о том, в какие небесные дали улетел после этого авторитет Масловых?

10 июля 2028 года. г. Краснодар. Здание Правительства КФ. Вечер

— Ну что, комбат, новость по подразделениям ЮнАрмии уже знаешь? — полюбопытствовал Халилов у Маслова, приглашённого на заседание Совета силовых структур.

— Так точно, Руслан Халидович, — кивнул тот.

— А ещё мне доложили, что наш самый молодой комбат сегодня днём покупал гражданские вещи своим сослуживцам. Я так понимаю, что ты помог тем, у кого ни кола, ни двора?

— Руслан Халидович… — начал было Петька, но то жестом остановил его.

— Не надо лишних слов, Пётр. Вот, товарищи, вот вам воспитание тополиновцев — на кой хрен им деньги, если дело касается друзей и соратников. Слов нет… если бы у нас все также делали…

— … Был бы коммунизм, — усмехнулся Огарков. — Моя дочка тоже кое-что из вещей собрала девчонкам из своего взвода. И не абы какие, лишь бы галочку поставить.

— Товарищ полковник, у нас один за всех и все за одного, — сказал комбат ЮнАрмии.

— Значит, так, Петя… — «папа Мишка» встал со своего места и неторопливо подошёл к нему. Потом достал из кармана бумажник — Я даже не стал долго присматриваться к тебе, потому как ты настоящий «слуга царю, отец солдатам». Я в твои годы о таком авторитете и не помышлял. Поэтому, мои парни, как и я сам, решили помочь молодёжи и скинулись, — он протянул увесистую пачку денег. — Здесь сто тысяч. Бери и даже не возражай. Это приказ, тарщ лейтенант. Не тебе, так другим сослужит.