— Дедушка! — Ленка рванула к нему, разом позабыв про звания и приличия.

— Лена? — опешил полковник Севастьянов и, отбросив трость, поймал внучатую племянницу, повисшую у него на шее. — Внучка, да как ты тут оказалась?

— Мы с мужем к вам в анклав… Помогать роту ЮнАрмии формировать… — всхлипывая и хлюпая носом, тараторила она.

— Это как же так — с мужем? — опешил дед. — Не рано ли ещё тебе?

— Дед, ты же ничего не знаешь…

— Кхм-гхм, — раздалось позади них. — Лейтенант Костин. Прибыл для дальнейшего прохождения службы.

— Здравствуй, тёзка, — пожал ему руку Мухин. — Как долетели? Проблем не было?

— Никак нет, товарищ подполковник. Только собирались мы, как на пожар.

Тем временем Лена отпрянула от деда и подошла к супругу.

— Вот, дед, мой муж — Игорь, — с гордостью представила она его по-семейному.

— Ну, здравствуй, лейтенант, — подал ему руку Севостьянов, и тот её крепко пожал. — Ого! Молодец! Мужская хватка!

Пока ехали в Камызяк, полковник Севастьянов слушал повествования внучки. Временами задавая уточняющие вопросы, временами делая брови домиком. Однако Мухин своё дело знал — вовремя выданные им пояснения по тому или иному эпизоду, помогли руководителю анклава выстроить правильную логическую цепочку о жизни не только его внучки и её мужа, но и целях и задачах ЮнАрмии вообще.

— Вот что, ребятки… Раньше я бы надрал пятую точку за такое ранее замужество моей внучатой… э-э-э… да что там — внучки! Тогда — да, но не сейчас. Сейчас вижу, что повидали в жизни вы много. И вы мне очень нужны. У нас в анклаве ваших сверстников с роту наберётся — это факт. Сегодня прибывают ещё люди из Элисты и там тоже есть подростки. Так случилось, что взрослых военных у нас мало — сказались бои в Усть-Каменогорске. Ваша задача — сделать из пацанов и девчонок хотя бы сносное подразделение. Хоть для патрулирования городка. Сможете?

— Михаил…э-э-э… — запнулся Игорь.

— Александрович, — подсказала ему супруга.

— Михаил Александрович, мы готовим роту для ЛЮБЫХ заданий, а уже ваше право использовать её там, где она больше всего нужна. Но перед началом занятий мы с Леной должны устроить всем рекрутам экзамены. Кто пройдёт, станет курсантом, нет — любая гражданская специальность. И поблажек не будет никому — не взирая ни на какое родство, заслуги родственников и прочее. Гонять будем так, как гоняют нас. По суворовски: тяжело в ученье — легко в бою. Никаких «хочу/не хочу», «не могу» и прочей гражданской хрени — в любую погоду, в любую опасность. Либо ты воин, либо гражданский — третьего не дано.

— Игорь, — обратился Севастьянов к Мухину. — Теперь я понимаю, о чём ты говорил до их прибытия и понимаю, почему им разрешили пожениться. Вот не вижу я в нём пацана. Точнее — он такой, какими были по словам моего деда пацаны в Великую Отечественную… До чего ж всех Чума довела… И жалко вас, и гордость переполняет душу.