— Ведьма и Кащей Бессмертный? Споёмся, — подмигнула она Димке.

— Та-а-к… в общем, нету у меня для вас лишней комнаты, — шутливо уведомил их Федотов.

— Командир! Так это, у командного состава двухместные номера. Хочешь, скажу, у кого место пустое осталось? — интригующее посмотрел он на Андрея.

— Да ладно? — не поверил тот.

— Такова жизнь, — развёл руками его зам. — И выходит, что Машка к тебе, а мы с Жанночкой… — подмигнул он девушке.

— Ты понимаешь, что начальство нам голову оторвёт? Давай сделаем небольшую паузу?

— Поздняк метаться! Будь спок, я с папулей забился на одно желание, когда он предложил в роту меня определить и не поверил, что я продержусь там хотя бы сутки. Они прошли, более того, я стал заместителем командира роты. Намёк понят? — усмехнулся он. — Ладно, пару дней выждем, а уж тогда…

— Такими темпами у нас скоро не рота будет, а какое-то семейное общежитие… — покачал головой Андрей — в общем, как говорит наш генерал — будем посмотреть. Ну ладно он, — ткнул он пальцем в Соловьёва и повернулся к «Ведьме» — а ты-то что? Лубоффь с первого взгляда?

— Скажем так, он мне крайне симпатичен. Крайне. Ещё при отборе я на него поглядывала, а вы, тарщ прапорщик, гипотетически были эм-м-м… второй кандидатурой, если Дима был бы занят. Мой отец, как и мама, погибли от Чумы. Девушка я — прагматичная, целеустремлённая и весьма амбициозная… — последнее слово было сказано снова томным голосом. — Не волнуйтесь, Жанна — не «руссо туристо», но — облико морале. — миловаться с «Кащеюшкой» будем сугубо tete-a-tete.

— Откуда познания во французском? — Федотов откровенно удивился французскому происхождению последнего слова.

— Мои покойные папа́ и мама́ воспитывали меня на домашнем обучении. Денюжек у папа́ было много, обучение разностороннее, так что… — развела она руками. — Если что, владею как французским, так и английским и даже… — сделала она паузу — …китайским. Говорили, что оченно недурственно. Как-то так.

Вечер того же дня

Сразу после ужина прапорщика Федотова вызвали к Главе анклава. Заехал за ним Игорь Дмитриевич, бывший сегодня немногословным. Они попали в конец совещания, но Соловьёв зашёл внутрь кабинета полковника, а Андрей остался сидеть в приёмной. Прошло примерно двадцать томительных минут, пока не открылась дверь в кабинет Скрябина, и оттуда валом не повалил народ. По большей части люди выходили раскрасневшиеся и мало замечающие что-то вокруг, поэтому прапорщика не удостаивали даже взглядами. Ещё через пару минут вышел Соловьёв и пригласил Андрея в кабинет. Евгений Максимович сидел за своим столом и какое-то шестое чувство подсказывало Федотову, что тот явно не в духе.