— Разрешите задать вам несколько вопросов, тарщ подполковник?
— Задавай, — Соловьёв уселся в свободное кресло.
— Первое, Власьева Мария Юрьевна была проверена на благонадёжность ещё до направления к нам в качестве рекрута?
— С козырей заходишь? — метнул он недобрый взгляд на Андрея. — Ну, была. Проверка ничего не дала.
— Второе, что за личность была вчера в качестве следователя от вас? Ни звания, ни должности, только хамство и угрозы.
— Это кто у тебя там такой выискался? — сдвинул брови Скрябин.
— Воробьёв Геннадий Дмитриевич. Бывший опер УГРО. Я привлёк его в помощь, как опытного спеца, а прапорщик вчера чуть морду ему не набил.
— Ложь! — вспыхнул Федотов. — Товарищ полковник! Обращаю ваше внимание, что данный сотрудник отказался назвать себя, попытался провести методы психологического воздействия, как на меня, так и на сержанта Власьеву, а потом стал угрожать связями с руководством СБ.
— Ты решил поссориться со мной? — металлический тон голова Соловьёва не предвещал ничего хорошего.
— Я решил восстановить справедливость, товарищ подполковник.
— Скажи, зачем тебе эта девка? — усмехнулся Соловьёв.
— Знаете, Игорь Дмитриевич, мне не понятна ваша политика, направленная на нашу роту. Весь сержантский состав вы пытаетесь втоптать в грязь…
— Что? А ну-ка, поясни свои слова! — вскочил тот.
— Сначала вы смешиваете с грязью родного сына, потом пытаетесь сфабриковать дело другому сержанту, подсылая к нам человека, методы которого явно направлены на необъективное расследование.
— Кстати, Игорь, тут Федотов прав — ты что-то с цепи сорвался. Пока за ротой косяков не было, а вот твоя СБ обоср…лась при наборе персонала — сектантку прозевали.
— Товарищ подполковник, прошу ответить официально — есть улики на Власьеву?
— Пока нет, но…
— Стоп! — Скрябин встал из-за стола и сердито засопел. — ПРИКАЗЫВАЮ… освободить сержанта Власьеву за отсутствием состава преступления в её действиях. НЕМЕДЛЕННО!
— Но, Евгений Максимович…
— Подполковник! Я неясно выразился? ПРИКАЗЫВАЮ. ОСВОБОДИТЬ. НЕМЕДЛЕННО, — отчеканил он. — Приказ понятен?