Котёнок с минуту стоял, оценивая перспективу дружбы с этим молодым человеком, от которого веяло спокойствием и уверенностью. И ещё… в нём не было злобы или хитрости, до этого сопровождавшей других людей, которых маленький представитель кошачьих всегда опасался. Он уже научился чувствовать эмоции людей и, даже смотря на мир одним глазом, безошибочно распознавал отношение к себе. И он рискнул подойти к этому человеку, после чего взобрался к нему на коленку и замурчал, чего не делал со времён, когда его вылизывала кошка-мама.

— Как же мне тебя назвать… — задумался Илья — …а давай ты у меня будешь Пиратом? А что, один глаз как у одного из грозных корсаров, и полосатый, как в тельняшке, и когти как ножи.

* * *

Мочалов давно уже забыл про покой и спокойный сон. По утрам Алёна замечала синие круги недосыпа под глазами супруга, печально качала головой, но тот отмахивался. Пятнадцатого сентября прибыла колонна переселенцев от лётчиков. Вторая посланная, но первая благополучно добравшаяся. Первую, в спешке отправленную с людьми из ближайшего населённого пункта, христолюбы зачистили, не пожалев даже детей, и под их видом попытались устроить в анклаве мятеж. Просчитались, заодно выяснив, что из себя представлял подполковник Белов — самопровозглашённый руководитель спецназовцев.

Сейчас же глава анклава, не покладая рук, занимался устройством новоприбывших, причём не только гражданских, но и самих лётчиков. Несмотря на свой приличный опыт в строительстве, Сергею катастрофически не хватало как профессиональных строителей или отделочников, так и самих материалов. Семёновский лес и так порядком проредили, но количество построенного жилья не успевало за количеством прибывающих в анклав. Что поделать — моральный долг перед союзниками никуда не денешь и от него не отмахнёшься. Вот и сейчас, точнее — всю прошедшую неделю Мочалову пришлось решать вопросы не только с жильём, но и координировать деятельность имеющейся техники между строительством жилья и мини-аэродрома, на двухкилометровом участке шоссе. В соответствии с рекомендациями самих лётчиков и руководством Службы Охраны анклава, бразды правления которой были переданы командиру спецназа, теперь уже майору Мухину. Выделили двухкилометровый прямой участок дороги, отрезали его от основного полотна широкой сорокаметровой канавой и поставили там один БМД и небольшой домик для охраны — зимой в стальной коробке не очень-то посидишь. Заодно сварив им небольшую «буржуйку» — разогреть пищу или чай, а зимой так и вовсе отапливаться. Там время, тут время, а избаловавшее своей теплотой «бабье лето» скоро закончится и люди останутся в палатках в затяжные дожди. Вот и метался Мочалов, вместе с помощниками, по всей Тополиновке и даже в Рябиновку приезжал. Вообще, данное село тоже запланировали перестраивать, начиная с апреля следующего года. Выживший контингент американских союзников, которых после героической смерти полковника Робинсона возглавил капитан Скрэп, решил остаться здесь и основать своего рода форт. Как сказал сам Стивен — «Мы получили от полковника Робинсона приказ — защищать это село. Приказ он не отменил, значит, мы остаёмся здесь и будем щитом для всего анклава». Хорошо, что союзникам пока не нужно строить жильё — починили только крыши и завезли дров и немного угля. Заодно приучили к удобствам на улице, добыче воды из колодцев и прочим премудростями жизни в русской глубинке.