— Да, сын, ты меня приятно удивил, — покачала головой Алёна.

— Если бы не папа Серёжа и Дима, я бы так и сидел дома, — Вовка хитро посмотрел на мать. — А ты бы не вышла замуж.

— Так! Это что за разговоры?

— Мам, ну чего ты ругаешься? Я же наоборот — говорю, что всё хорошо получилось, а не попрекаю тебя.

Вовка что-то ещё хотел сказать, но внезапно дверь открылась настежь и в комнату не вошёл, а влетел Девятов.

— Так, мля! Быстро жду доклад о состоянии моего друга! И чтобы без ваших заумных терминов!

— А здороваться тебя так и не научили, Тоша? — укоризненно покачал головой Мочалов-старший. — Всё у меня нормально — жив и здоров. Ты лучше скажи, что с узбеками?

— Сборщиков спасли, а остальным — жопа.

— Антон! Здесь же ребёнок! — воскликнула Алёна.

— Какой? Старший или младший? Малой, если чё, в гараже столько «полезных» слов слышит, что слово «жопа» для него из лексикона детсада. А старшенький твой сам их употребляет. Так что харе мне очки втирать.

— Вот и поговорили! — захохотал Сергей. — Ну, а если подробнее о строителях?

— Можно и так. Короче, Мыскова и Кулешова напялили на себя ОЗК и «хоботы» и выдвинулись с нами. Это на случай, если будет прорыв. Естественно, вооружившись вторым опрыскивателем с хлоркой. Первый вы же посеяли внутри общаги, да? Ну вот, оцепили мы периметр, а с окна второго этажа ставни открыли и твои сборщики, Сергей, орут, что они не при делах. Мол, строители бузу подняли, да кое-кто заразу занёс, когда с пляжа шёл…

— Пока источник заразы не установлен, — ввернула своё слово Мыскина.

— … цыц, терапевт! Давай я закончу, а потом ты на своём медицинском диалекте побеседуешь с кандидатом в профессоры, ага? Так вот, пока мы гадали, как их оттуда выковыривать, они сами меж собой что-то не поделили, а потом фонарь с керосином разбили. Наверное, спьяну, не иначе. Короче, мы сборщиков по одному со второго этажа эвакуировали. Витёк с Олегом большую лестницу принесли и пока мы сборщиков тягали, остальные попытались через окна прорваться. Тут их по одному и отстреливали. Представь картину, что сборщик слезает с лестницы и сразу попадает в руки Зины. Пока его держат под прицелом, она обрабатывает его опрыскивателя и заставляет раздеться до трусов, а Мыскина осматривает. И так каждого. Хорошо, что ни одного заражённого, а то я сразу дал бы команду их тоже в расход.

— И что дальше? — поинтересовался Мочалов-старший.

— А ничё. Пока этих шестерых эвакуировали, остальных зачистили. Никого не выпустили. Четырнадцать трупаков и сгоревшая общага — итог рабоче-крестьянского бунта. Причем даже тел не осталось: всё сгорело в огне революции. Кроме фундамента и не осталось ничего. А этих шестерых мы так к ногтю прижали, что теперь даже в сортир отпрашиваются.