— Позавчера по радио мы с вами договаривались об обеде, — заметил Сабуров.

— Всё готово, — кивнул ему Захаров. — В столовой готов обед для вашего личного состава, на столько, на сколько было вами заявлено.

— Отлично! — одобрил Сабуров. — Кто проводит?

— Могу и я, — сказал Захаров, но увидел проходящую мимо Звягину. — О! Я вам сейчас хорошего провожатого дам. Звягина!

— Я!

— Вика, будь добра, организуй перемещение личного состава десантников к месту принятия пищи.

— Есть!

— Кто такая? — скорее по-отечески поинтересовался у неё Сабуров.

— Сержант Звягина, товарищ подполковник.

— Сержа-а-ант? И сколько тебе лет, дочка?

— Пятнадцать, товарищ подполковник. Командир взвода юнармейцев.

— И даже нашивка за лёгкое ранение, которое я и сейчас наблюдаю. Андрей, я всё не могу привыкнуть к реалиями новой жизни, — обратился он к Белову.

— Это в последнем бою с христолюбами? — в свою очередь поинтересовался Белов у девушки.

— Так точно, товарищ подполковник. С напарником были на НП, потом отошли к группе прикрытия, но пришлось принять бой. Меня в руку ранили, напарника в ногу.

— Извини, Вика, но я добавлю, — сказал Мочалов. — Сержант Звягина в том бою потеряла отца. Сейчас её опекает майор запаса Ефимов.

— Он теперь мне приёмный отец, — грустно проговорила девушка.

— Извини, девочка, что напомнили тебе о горе, — сказал Сабуров. — Что поделать — война… не на жизнь, а насмерть.

— Да, товарищ подполковник…

— Ладно, не будем о грустном. Мы с вашим руководством сами прогуляемся до столовой, а ты дойди до колонны. Найдёшь капитана Синицина и передашь приказ: повзводно сюда для принятия пищи.

— Есть, товарищ подполковник.