— Ушьют… — сразу погрустнела девушка. — Мама была заражённой, а папа погиб в тот день, когда бой был. Сейчас я у дяди Коли живу. Он хороший человек. Майор запаса.

Бойцы затихли.

— В общем, так, сестрёнка, — с дрожью в голосе сказал Синицин. — Если кто-то посмеет тебя обидеть, ты только скажи нам — восьмой роте. Мы весь анклав на уши поставим! Правда, парни?

— В бараний рог скрутим и скажем, «шо так и було»! — заржали десантники.

— Спасибо… — покраснела Звягина.

— Зовут-то тебя как, сестрёнка?

— Вика.

— О! Парни! Фартово! Виктория, значит, победа! — обрадовался тот же десантник.

— Ну всё, ты теперь точно будешь нашим талисманом, сержант Звягина! — поддержали его остальные.

— Ладно, мы и так задержались с обедом, — усмехнулся Синицин. — Первый и второй взвод строиться для следования в столовую! Командуйте, товарищ сержант, — это уже Звягиной.

Сабуров и Белов как раз вышли из столовой вместе с руководством анклава. Они сразу же обратили внимание на шагающих к месту принятия пищи десантников, направляемых… сержантом Звягиной, одетой в форму ВДВ. Переглянувшись с Беловым, и, заметив удивление на лицах руководства Тополиновки, Сабуров вышел вперёд и поднял руку, приказывая остановиться.

— Это что за маскарад, товарищи десантники и вы, товарищ сержант?

— Товарищ подполковник, — козырнул Синицин. — Тут такое дело… сержант Звягина оказалась по духу нашей сестрёнкой. «Никто кроме нас» — это ж наш девиз? Ну, она на НП и держалась, потому что никого кроме юнармейцев послать было нельзя. И жизнь свою двое из них отдали за всех остальных — прикрыли же анклав? И как было не уважить, товарищ подполковник?

— Нравится форма? — улыбнулся Сабуров, обращаясь к девушке.

— Так точно, товарищ подполковник.

— Вижу, что немного великовата, но думаю, найдутся те, кто поможет привести её в норму.

— Тарщ подполковник, мы тут решили небольшое шефство взять над сержантом, — улыбнулся Синицин. — В общем, если кто посмеет обидеть… пусть не обижается потом.

— «Шо так и було»? — усмехнулся начштаба.

— Так точно! — рявкнул почти весь строй.

— Ну, годика три — ладно, а потом появится парень… — ухмыльнулся Белов.