— Ну, всё хватит! — закричал он через полминуты — Я и так слишком добр к вам. Останусь таковым и дальше. Вас просто расстреляют, достойная смерть.

Резников отошёл и взмахом руки подозвал двух казаков.

— Стрелять не будешь? — спросил он у Выдыша.

— Замерз уже, мать твою — пробурчал Выдыш, и это означало, что стрелять он не намерен.

Двое бравых казаков, одним из которых был прадед Степана, подбежали к Резникову, вытянулись по полной форме. Тот от чего-то долго смотрел на них, затем, не произнося слов, махнул рукой одному из них, тот быстро удалился, оставив прадеда в одиночестве.

— Капитан! — закричал Резников.

Пошатываясь к Резникову, подошёл Калинин.

— Слушаю — произнёс он непринужденным дружеским тоном.

— Поучаствуй — так же мягко сказал Резников.

— Люблю, мать его — символизм, просто обожаю — добавил Резников.

Калинин взял у ближайшего к нему казака винтовку. Прадед был уже наготове.

Глаза Степана застыли в одной точке. Рука ещё крепче сжимала маленькую ладошку Сони. На поясе прадеда, как ни в чем не бывало, висела знакомая Степану шашка. Она не подходила к форме одежды, была лишней, или так казалось Степану от того, что он знал её, знал, что она принадлежит Резникову. Но шашка, уверенно отражая от себя зимнее солнце, мелькая белым, болталась на поясе его прадеда.

Чёрные глаза. Чёрные дула винтовок. Учащенное дыхание Сони и неслышное, незаметное биение собственного сердца.

— Кончай — голос Резникова, — и эхо, бесконечное эхо, между словом и выстрелом.

Выстрелы на мгновение оглушили. Боль с чернотой оборвали вздох. Соня упала сразу, а Степан ещё старался оставаться на ногах. Стрелявший в него прадед не попал в сердце. Степан захлебывался кровью, ноги подкашивались. Раздался второй выстрел. Степан уже не видел, кто из них стрелял. Он бросился следом за Соней, но попал в полную темноту, где остановился, замер…

Холодная вода заставила Степана прийти в себя. Грязный пол стал первым, что увидели его глаза. Затхлый запах наполнил легкие, из которых вырвался с болью кровавый кашель. Видеть он мог только на очень близком расстоянии, далеко всё сливалось во что-то туманное. Пропадало и сильно давило на кружившуюся голову. Кровь наполнила рот, Степан пытался её сплевывать прямо на многослойные наросты грязи.

— Не вышло Степан. Ничего у тебя не вышло. Неужели ты так ничего и не понял — произнёс голос Резникова.

Голос звучал в отдалении. Степан с большим трудом различал слова и, не смотря на предсмертное состояние, всё же попытался ответить, только из этого ничего не вышло. Звуки обрывались. Слова не могли сложиться во что-то целое.